Читаем Дорога вперед полностью

Развилка, к счастью, появилась достаточно скоро. Тропинка делилась на три. Как и полагается в таких ситуациях, налево, направо и прямо. Никакого указательного камня я не увидела, но и выбора в любом случае не было. Я повернула налево и заметила, что монетки пропали. Если я правильно оценила расстояние до горы, идти мне пару часов. Не так и страшно.

Вокруг шелестели листья и трава, изредка трещали ветки и шумели какие-то животные. Слышно было переклички сов. Порой я успевала увидеть полет незнакомых небольших птиц или летучих мышей.

Через какое-то время в воздухе отчетливо потянуло ароматом мокрой земли, а потом тины. Стало прохладнее, зудели комары. Тропинка шла вниз под легкий уклон. Я уже начала тревожиться, что она закончится в каком-нибудь болоте, но проверить это не успела. Впереди раздался пронизывающий душу страшный рев. Звук вибрировал на басах и жутко, металлическим лязгом взлетал вверх. Я никогда не слышала медведя, но была совершенно уверена, что это именно он.

Остановившись, я огляделась. Справа, недалеко от дороги, на небольшом возвышении стояла избушка, которую я бы не заметила на ходу. Темная, покосившаяся, с пустыми окнами, заросшими до середины кустарником. Рык немного приблизился и я, настолько быстро, насколько это было возможно, чтобы не шуметь, пошла через подлесок. Пусть слабое и ненадежное, но эта избушка могла предоставить укрытие.

Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь: одна комната, несколько достаточно больших окон, земляной пол. Может это было что-то вроде сторожки лесника. Или склада. На первый, второй и третий взгляд внутри никого не было, так что я вошла и закрыла за собой неожиданно крепкую дверь.

Рычание продолжало раздаваться со стороны тропинки, но вроде не приближалось. Я осторожно выглядывала из окна, направленного в ту сторону. Под деревьями, среди которых петляла дорожка, ничего не было видно. Вдруг слева, из кустов послышался тяжелый шум и треск. Я отодвинулась от проема, насколько могла, чтобы продолжать видеть, что происходит. Кто-то двигался в мою сторону. Но рычание раздавалось дальше.

В ушах грохотал неровный стук сердца, и я старалась даже дышать через раз, чтобы не выдавать своего присутствия. Заметила движение. Из ближайшего куста выбрался медвежонок. Он был уже достаточно крупный, но явно еще ребенок. Я не успела выдохнуть, как страшный рык раздался совсем близко, и явно не от него.

Волосы встали дыбом от ужаса. За малышом шла медведица. Я понадеялась, что она позовет его и пойдет своей дорогой. И тут услышала тяжелый удар по стене рядом с дверью. На секунду все затихло, в воздухе стоял только тоненький скулеж. И я не сразу поняла, что он мой. Зверь шумно дышал возле места удара. Медвежонок побежал вперед и с треском снова скрылся в кустах, однако мать осталась возле меня. Она медленно начала обходить избушку. Совсем рядом раздался угрожающий рык, и казалось, что нас не разделяют ни несколько метров расстояния, ни стены этого строения.

Новый удар раздался сзади. Потом еще и еще один. А от следующего задрожали все стены. Кажется, она ударила всем телом. Я присела на пол, стараясь находиться в тени и не вплотную к стенам. Оперевшись на руку, наткнулась на деревянную рукоять и с тихим звоном подтянула к себе тяжелый старый топор. Слабое, но все же утешение.

Раздался громкий треск — очередной удар медведицы выломал часть давно сгнившего бревна. Из разлома торчали острые щепки и лился лунный свет. Она уже шла дальше. Еще пролом и еще. Я встала на четвереньки и сосредоточенно отслеживала каждый звук и каждую вибрацию дома. И тут очередной треск ломаемого дерева не совпал с появлением нового источника света. Медведица влетела в стену головой и не могла ее вытащить. Неровные острые расщепы и разломы дерева царапали ее и занозили, она рычала от боли и злости, мотала головой и расшатывала бревна.

Я глубоко вздохнула, сжала топорище покрепче, подтянула к животу одну ногу и, оттолкнувшись от пола, быстро подбежала к этой страшной беснующейся голове. Первый, прошедший по широкой дуге, удар пришелся за ухо. Она взревела еще громче, а мне некуда было отступать. Стараясь не подойти слишком близко, я с размаху била и била топором, попадая куда получится. Эти минуты растянулись в моем сознании на целую жизнь — полумрак, низкий рев, горячее зловонное дыхание, боль в почти онемевших руках, запах крови и ее теплые капли кругом. И бесконечное движение. Как будто сама земля шла волнами, утягивая за собой видимую картинку.

В какой-то момент медведица стала затихать. Движения ее стали реже и слабее, неувереннее. Из рева пропала сила, хотя еще оставалась ярость. Я разглядела у нее на шее глубокий разруб, который был намного больше остальных, и стала целиться в него. Снова и снова. И снова. И опять. Я рубила и кричала, почти рыдая. Во время очередного удара ее голова рухнула на пол, а топор выскользнул из моих рук и улетел куда-то во тьму, в которой и был найден.