Женщина шагнула к Маринке, а я, почему-то испугавшись, отступила на несколько шагов назад. И поняла, что зашла на мост. Это было странное ощущение — словно мир качнулся, и важными и настоящими в этот момент стали только камни под ногами. На дорожке не росло ни единой травинки, не было мха, облепившего кладку снаружи, принесенных листьев или мусора. Что-то тянуло в сторону, и я сделала еще несколько шагов. А потом поняла, что перешла на другую сторону ручья. На противоположном берегу улыбались Маринка и Татьяна. Одна, глядя куда-то в воду, а вторая совершенно точно лично мне. Я направилась к ним, но на первом же шаге, когда моя ступня опустилась на траву, моста рядом не оказалось, как и ручья.

Позади было поле, в нескольких метрах передо мной начинался забор первого с этого края дома небольшой деревни, а за деревней возвышался темный лес.

«Твою мать. Допрыгалась. Надо вторую шляпу купить, для дома. Чтобы уж точно не перегреться». Я прикрыла глаза, открыла их. Ничего, конечно, не изменилось. «Вернусь домой — возьму отпуск. И неделю буду лежать, смотреть сериалы и есть пиццу. Точно».

Мотивировав себя на предстоящий путь, я впервые серьезно огляделась.

По-над домами влево и вправо уходила узкая дорожка, видимо, в обход деревни. Прямо, между двух домов проходила третья дорожка, ведущая к людям. Наверное, к людям. Я достала из сумочки телефон — стрелочка навигатора показывала назад. Поставила пунктом назначения свой дом. Телефон все еще рекомендовал идти обратно. Я почему-то была уверена, что позади ничего не найду, и так или иначе вернусь сюда.

Особой разницы, куда идти, не было. Разве что, в саму деревню заходить не хотелось. Было ли то последствием предыдущих странностей или реальным ощущением, но из-за симпатичных деревянных заборчиков тянуло сверхъестественной жутью. Так что я решительно повернула направо. Если эта местность совпадает с предыдущей хотя бы в плане топографии, то в той стороне должно быть озеро, и можно поискать вытекающую из него речку или ручей. По идее, если идти вдоль течения, то рано или поздно я выйду к людям.

Все это я раз за разом прокручивала в голове, тихо и быстро идя мимо заборов. Стояла тишина. То есть, слышался шум колосьев, стрекотание насекомых, перекрикивались птицы… Но вот людей и сопутствующего их жизни шума не было. Ни голосов, ни квохтанья кур, лая собак или скрипа калитки. Я тщательно контролировала свое состояние, не позволяя страху прорваться наружу. Бояться и плакать лучше в безопасности.

Деревня осталась позади, и дышать стало чуть легче. Тропинка тянулась дальше, впереди действительно блестела вода, а откуда-то слева слышался шум ручья. Видимо, он тек из леса.

В дополнение к предыдущим тревогам меня стало беспокоить, что солнце совсем не изменило своего положения на небе. Казалось, что время застыло, и не двигается с того момента, как я вышла из дома. А ведь по внутренним ощущениям уже прошло не меньше двух-трех часов, и должна была начинаться ночь.

В каком-то мифе или легенде говорилось, что в мире мертвых времени нет…

«Так. Я решила паниковать позже, а не сейчас».

Вокруг стали появляться камыши. Трава позеленела и налилась соком. Повеяло легким запахом тины. Я глубоко вдохнула и успокоилась. Рядом с водой всегда становится легче переживать невзгоды.

Я вышла на берег озера. Хорошее место, скрытое ветвями ивы, купающимися в воде. Села в углубление между корней и прислонилась к стволу. Окунуть ноги в воду я не рискнула, но решила, что мне точно не помешает немного отдохнуть. Я смотрела на искрящуюся под солнцем воду и слушала необычную историю, которая словно бы просто возникала в голове…

Глава 5

Ее рассказывала юная девушка, которая жила в странном мире с темным-темным морем и светло-серым небом. В нем не было солнца, луны или звезд. Не было птиц. Девушка была русалкой и всю свою жизнь жила в одном и том же месте, откуда не могла уйти. В море, соединенная с берегом узкой дорожкой, испокон века стояла большая площадка, на которой вертикально расположился блок с углублением в нем для сидения. Все это было сделано из бетона небесного цвета. И вот там, на этом подобии трона, русалка сидела год за годом, не имея возможности его покинуть. К ней приходило много людей. Поглазеть, посмеяться, влюбиться или обидеть. Но древняя магия хранила девушку от обид и не позволяла ей общаться с людьми. И так поток посетителей почти иссяк. Только в последний год молодой парень приходил к ней почти каждый день. Садился рядом, смотрел на нее и молчал. Они час за часом, день за днем смотрели друг на друга и улыбались. И им казалось, что даже мысли становятся друг для друга ясными как картинки на свету. Только с каждой встречей улыбка русалки становилась все слабее и слабее, а брови хмурились от печали.