Читаем Дорога соли полностью

Первые впечатления от городишки были вполне, можно сказать, благоприятные, даже на удивление. Я ведь не знала, что нас может ждать в том месте, где мы собирались пожить. На рекламных фотографиях фигурировали только окрестности, места, удобные для скалолазания. Порой в кадр попадали деревеньки с потрескавшимися глинобитными хижинами, похожие на те, что мы видели под Львиной Головой, очень необычные, потусторонние, что ли. Почти все постройки в Тафрауте были вполне современными. Ряды невысоких домов шли от долины вдоль главной улицы. Первые этажи везде занимали магазинчики и кафе. Я увидела три мечети и гостиницу на холме, построенную в местном старинном стиле. Мы приехали, когда солнце уже опускалось. Женщин на улицах было довольно мало.

— Наверное, добропорядочные хозяйки разошлись по домам готовить для мужчин ужин, — сказала Ив.

Но я была в этом не совсем уверена. Немногие женщины, которые попадались мне, работали на полях или возвращались оттуда домой. Они были с головы до ног закутаны в традиционные в этих местах одежды из черной ткани, которые носились так, чтобы видно было как можно больше рубчиков с искусной, замысловатой вышивкой. На ногах женщин я видела красные кожаные туфли без задников. Они с трудом шагали под тяжестью огромных охапок зелени, собранной, очевидно, на корм скоту. Содержать домашних животных в этой местности, по-видимому, было занятием нелегким. Из растительности по дороге через долину я заметила только кактусы, пальмы, растущие в пересохших руслах речек, и еще какие-то незнакомые мне деревья с прихотливо искривленными стволами и ветками. Они росли на оранжево-красной почве с такой равномерностью и на столь одинаковом удалении друг от друга, что я сразу представила сложную корневую систему, охватывающую под землей территорию каждого из них. Эти корни, как змеи, расползались во все стороны в отчаянных поисках влаги. Несмотря на атрибуты нашего времени — аптеки, автомобили, спутниковые тарелки, — все говорило о том, что этот регион граничит с пустыней, каменистой, сухой и пыльной. Зарабатывать на пропитание здесь очень непросто. В путеводителе я прочитала, что большинство местных мужчин почти весь год работают где-то вдали от дома, в больших городах Марокко. При этом они не утрачивают ценностей берберского народа, его практичности, решительности и строгой этики труда, необходимых для процветания маленького бизнеса где-нибудь в Касабланке или в Марракеше, и посылают деньги домой для поддержания семьи. Говорилось также, что контролирующий долину каменный лев, которого мы видели, приглядывает за женщинами, детьми и стариками, пока мужчины далеко. Я и в самом деле заметила, что почти все мужчины, встреченные нами здесь, либо уже пожилые, либо совсем еще молодые. С такой поддержкой местные женщины, должно быть, энергичны, уверены в себе и в своих силах.

Вот, например, идут по улице две из них, наверное, возвращаются с рынка, в руках у них огромные корзины, полные овощей. Возле булочной они остановились обменяться приветствиями с какими-то молодыми мужчинами. Один из них, совсем еще юноша, почтительно взял руку той, что постарше, и поцеловал, потом отпустил и приложил ладонь к сердцу. Прямо XIV век какой-то, поразительная, поистине рыцарская галантность. Я не удержалась и широко улыбнулась, когда женщины продолжили путь в нашу сторону, о чем-то оживленно беседуя друг с другом. Вот они подошли поближе. Старшая, словно почувствовав на себе мой взгляд, вдруг замолчала и свободной рукой быстро надвинула на лицо покрывало, закрыв рот и нос. Ее спутница немедленно сделала то же самое. Они ускорили шаг и быстро прошли мимо, стараясь не глядеть в мою сторону. Я почувствовала укол в сердце. Мне дали понять, что я для них туристка, чужая в их мире. Что ж, так оно, конечно, и есть.

У мужчин, похоже, с межкультурными связями особых проблем не было. Джез с Майлзом быстро нашли общий язык со своими насмешниками и уже гоняли с ними мяч. Скоро к ним присоединились и парни постарше. Они бегали, толкались, кричали и смеялись с не меньшим жаром, чем детишки.

— Ага, — сказала Ив. — Футбол — это язык межнационального общения.

Мы сидели, разговаривали, прихлебывали кофе и наблюдали, как перед нашими глазами проходила будничная жизнь города. Через дорогу, в тени навеса над витриной парикмахерской, лежали две кошки, полосатые, свирепые, как тигры, с хитрющими глазами и длинными лапами. Как и мы, они предавались созерцанию. В метре от них на боку развалилась большая бродячая собака с тремя щенками, присосавшимися к ее сиськам. Люди, выходящие из заведения, переступали через нее очень осторожно, хотя я где-то точно читала о том, что мусульмане собак не любят, считая их нечистыми животными. Никто, похоже, не совал носа в чужую жизнь. Минута уходила за минутой, мне становилось все легче, спокойней. Маленькая, туго натянутая пружина внутри меня постепенно ослабевала.