Читаем Дорога мертвецов полностью

– Не нукай, не запряг! – грозно сказал Русанов. – Я бы вообще попросил тут не выражаться, а то караул вызову! – Однако тут же спросил проникновенным шепотом, предварительно выглянув из купе. – В какой взвод хотите? У нас есть два хлебных места, честное слово. В продовольственный склад вы не пойдете, потому что я здесь командую, второе место в помывочной – банщиком. Ну а там, что перепадет по ходу боевых действий.

– В смысле? – недоуменно спросил Бараско.

– Не в смысле, а все то, что не по уставу – ваше, ну и от похоронной команды, если договоритесь, а за это ребят пустите первыми мыться.

– А что с предыдущими банщиками?.. – спросил Костя, подозревая все самое худшее.

– Померли. Царство им небесное, – старшина Русанов, оглянувшись, быстро-быстро перекрестился. – В первом же бою свои застрелили, честное слово.

– Не-не-не… – сразу сказал Костя, – я в банщики не пойду!

– Я тоже, – открестился Бараско. – Еще чего!

– Ну тогда, братцы, есть еще две вакансии: угольщиком и фонарщиком. Один в начале бронепоезда, другой в конце.

– А с ними, что приключилось? – на всякий случай спросил Бараско.

– Один загляделся на огонь и упал в топку. Второй – загляделся на убегающий путь и выпрыгнул на ходу. Обоих считают дезертирами. Честное слово! А кто вы такие? – вдруг с подозрением спросил старшина, разглядев их странные автоматы.

– Сталкеры! – выпалил Костя в надежде, что старшина образумится и перестанет нести чушь.

– Какие сталкеры? – оторопел старшина. – У нас таких должностей по штату не значится!

На этот раз усы у него даже не шевельнулись. Видать, и им слово 'сталкер' показалось незнакомым.

– Да из разведки мы, из разведки, – панибратски добавил Бараско. – Командир ваш велел поставить нас на довольствие.

– Березин, что ли? – спросил Русанов, невольно щелкая каблуками.

Усы же его вытянулись в струнку, а на лбу прорезались мучительные складки.

– Наверное, мы не знаем, – кивнул Бараско, – мы его только по имени Федотом кличем.

– Ну-у-у… у нас один командир, – сделал умозаключение старшина Русанов. – Ракетчик! Герой Ханкин-гола и России! Лично сбил АВАКС. Разумеется, не из рогатки! Но это тайна! За ним охотится ЦРУ и все разведки мира. А раз вы друзья командира, считайте, договорились. Вы знаете, как я люблю своего командира? – спросил он проникновенно, и скупая мужская слеза скатилась по его небритой щеке.

– Как? – наивно спросил Костя.

– Он лично со мной консультируется. Вначале мы выпиваем с ним по стакану коньяк, а потом он спрашивает: 'Подскажи мне, товарищ Русаныч, как бы ты эту военную операцию спланировал? Мысли у меня есть, а ничего не выходит, честное слово!' А я ему, конечно, со всей прямотой говорю: 'Надо главным калибром бить – наверняка!' 'Как плохо, что у меня нет спец-БЧ! Одни пушки и снаряды', – вздыхает наш славный командир. Я ему, конечно, со всей прямотой, на которую способен: 'Это потому что вокруг вас одни враги. Извести вас хотят, поэтому спец-БЧ и не дают. Было бы у вас спец-БЧ, вы бы эту Зону в порошок стерли бы'. 'Правильно, – отвечает он мне. – Один ты у меня честный такой! Подожди, дадут мне маршала, я тебя тут же сделаю генерал-лейтенантом'. 'Спасибочко, – отвечаю я гордо, – мне и на моем месте неплохо'. А он мне честно тоже так отвечает: 'На твоем месте любая дворняга служить может, а на моем только служебные псы'. Передавайте ему большой коммунистический привет!

– Передадим, – не моргнул глазом, согласился Бараско.

– Сейчас я вам выдам сухой паек.

– Паек – это хорошо! – согласился Бараско.

Старшина выдал им: кускового сахара, заварку, три банки тушенки, густо залитые солидолом, украинское сало, посыпанное укропом, и два каравая серого, мягкого, душистого хлеба.

– А где нам найти начальника штаба Чичвакина? – спросил Бараско распихивая все это по карманам и подсумкам. Косте он почему-то не доверил ничего.

Тяжело вздохнул старшина Русанов:

– Я вас лично отведу. Понравились вы мне очень, честное слово. А на службу можете не ходить. Можете у меня в каптерке спать. Мне свои люди вот так нужны! Друзья командира – мои друзья, честное слово. Клянусь, как только в первом же бою освободится должность в стрелковых командах, я договорюсь, и вас на них определят, я думаю, сразу командирами. А пока пошли искать начштаба.

Старшина Русанов разгладил усы, которые и без того были верхом совершенства, встал в стойку стайера, то есть наклонился вперед, оперся на правую ногу, левую отвел назад, прижал руки к груди, набрал полную грудь воздуха, зачем-то повилял задом и, как заяц, с места в карьер развил огромную скорость. Костя с Бараско едва успевали за ним.

– Чичвакин! – кричал старшина у каждой бронированной двери, мимо которых они пробегали. – Чичвакин!

При этом он даже не притормаживал, словно его совершенно не интересовали результаты поисков, а выглядывавшим ему вслед людям отвечал:

– Мы Чичвакина ищем! Мы Чичвакина ищем!

– А-а-а… Чичвакина! – радостно кричали они.