Читаем Дорога Короля полностью

Широкая мраморная галерея тянулась вдоль всей западной стены храма, обращенной к городу. Прямо под галереей широким веером раскинулась по склону красивая зеленая лужайка, покрытая короткой и густой, точно ворс ковра, сочной травой, которую вот уже сотню веков любовно растили искусные садовники. Лужайку окружали изящные купы цветущих декоративных кустарников. Вдоль северной стороны храмового сада струился ручей, берущий начало высоко в горах и проворно сбегавший в далекую низину. В стороне от храма и позади него располагались различные служебные постройки, а также — мусорная яма, маленькое кладбище и домишки служителей; дальше простиралась дикая пустошь, образуя некую переходную зону между пологим плечом горы, на котором и был построен храм, и отвесными скалами, вздымавшимися к небесам и создававшими как бы «задник» всей этой величественной декорации.

Считалось, что Хранитель храма пребывает как бы под сенью десницы Господней — то есть в состоянии идеального восприятия Бесконечности, которое неофиты почтительно называли еще «космическим единением», — когда творит свою вечернюю молитву. Дириенте был совсем не уверен, что действительно достигает этого «космического единения», и сомневался, что подобное единение вообще возможно; однако ему все же удавалось достичь определенного, довольно высокого уровня концентрации, и он считал это состояние вполне достаточным. Для этого он сосредоточивал все свое внимание на древнем, покрытом шрамами лике луны, особенно в полнолуние, или же на Полярной звезде. Тут годились и луна, и звезды: самое главное — постараться как бы направить свою душу вовне, в тот Верхний мир, где обитают Высшие Существа. Обычно Дириенте требовалось всего несколько секунд, чтобы как следует настроиться перед совершением ритуала. В конце концов, практика у него была более чем богатая.

Вот и сегодня, стоило ему посмотреть на Полярную звезду — ночь была безлунной, — и он почувствовал знакомое легкое покалывание: это пробуждался контакт. Странноватое ощущение как бы поднималось вверх по позвоночнику и легко выскальзывало через виски вовне, прямо в широкий космос… И тут его совершенно сбила с толку непривычная помеха: чья-то темная фигура на храмовой ограде. Человек спрыгнул в сад, чуть прихрамывая подбежал к храму и устроился в темноте прямо под Дириенте.

— Эй! — окликнул его знакомый голос. — Послушай, Дириенте, ты непременно должен пойти и посмотреть, что я там нашел!

Это был сторож Мерикалис. Хранитель испытал острый приступ гнева и удивления: ведь он достиг почти полной концентрации! Этот дурак Мерикалис должен был бы соображать получше!

Он молча показал сторожу кадило и зеленоватый сосуд.

— Ах, так ты еще не закончил? — удивился Мерикалис, ничуть не смутившись.

— Нет. Я вообще только начал. И тебе, безусловно, не следовало беспокоить меня в такую минуту!

— Да, да, конечно, я понимаю… Но это очень важно! Ты уж прости, что я тебе помешал, но у меня чертовски серьезная причина. Очень тебя прошу, постарайся сегодня закончить все поскорее, а? Слышишь, Дириенте? И давай сразу пойдем туда, хорошо? Прямо сразу же!

Больше Мерикалис ничего объяснять не стал, да Хранитель и не спрашивал объяснений. Это только сильнее отвлекло бы его от молитвы, а он и так чересчур отвлекся.

И теперь пытался хотя бы отчасти восстановить былое спокойствие и «единение с космосом».

— Я закончу так скоро, как ты мне позволишь, — раздраженно заявил он сторожу.

— Да-да, конечно, а я тебя здесь, внизу, подожду, ладно?

Хранитель коротко кивнул, и Мерикалис исчез во тьме под галереей.

Итак, все пришлось начинать с самого начала. Хранитель сделал глубокий вдох и на несколько секунд закрыл глаза; он ждал, пока ослабеет воздействие столь неожиданного вторжения. Через некоторое время смятение в душе улеглось, и он вновь сосредоточил все свое внимание на поставленной перед ним задаче, с привычной легкостью отыскав Полярную звезду и вперив в нее свой взор. Где-то там, в глубинах космоса, находилась та точка, откуда десять тысяч лет назад на Землю явились трое Гостей. Явились, чтобы спасти человечество от страшной опасности; во всяком случае, так говорилось в древних рукописях. И возможно, действительно так оно и было. Не имелось никаких причин полагать, что это было иначе, а вот свидетельства обратного как раз были.

Дириенте сосредоточил все свои душевные силы на видении Верхнего мира и стрелой направил душу ввысь, к звездам, в темные страшные космические потоки. Это была истинная победа его воли, его воображения: теперь он видел себя путешествующим меж звезд в виде бесплотного светлого облачка разума, беспрепятственно скользящего сквозь бесконечные глубины космоса.