Читаем Дорога Короля полностью

Как и обещал Рив, он незамедлительно переговорил с членами городского магистрата. И уже ранним утром те прибыли в усадьбу с отрядом пикейщиков и с целым ворохом судебных постановлений. Они подтвердили, что получили свидетельские показания от Рива Справедливого, и занялись просмотром гроссбухов Дивестулаты, в результате чего тут же получили реальные доказательства того, что сказал им Рив. Ну а Джиллет и вдова подтвердили остальное. Но сам Рив исчез и больше в Предмостье не появлялся. Вместе с его исчезновением закончилась и та история, что заставила его прийти туда. И теперь о нем рассказывали уже совсем другие истории.

В общем, все было так, как и всегда, раз дело касалось Рива Справедливого.

Сразу же после окончания судебных слушаний из жизни Джиллета навсегда ушла и вдова Гюшетт. В тот страшный час именно она освободила Джиллета из оков, вывела из темницы и практически на себе притащила в кабинет Дивестулаты, дабы он мог совершить свой первый и последний в жизни настоящий подвиг. Однако же, как она говорила и прежде, после смерти любимого мужа она не пожелала снова выйти замуж; а после того, что сделал с нею Кельвин Убивец, даже видеть рядом с собой мужчин не могла. Правда, чтобы как-то отблагодарить Джиллета, она полностью выплатила его долг ростовщику. А затем закрыла для него двери своего дома. Как, впрочем, и для всех других представителей противоположного пола с их приворотными зельями и надеждами завоевать сердце хорошенькой вдовушки. В скором времени большой господский дом превратился в своего рода приют, где попавшие в беду, а порой и совсем пропащие женщины всегда могли обрести кров и хлеб и прибегнуть к помощи вдовы; а больше там никого не привечали.

А Джиллет, сперва уверенный — и, возможно, искренне, — что будет любить вдову Гюшетт до конца дней своих, вдруг обнаружил, что совершенно по ней не тоскует. Да если честно, он и Рива Справедливого старался не вспоминать. В конце концов, что у него, бедного крестьянина, с ними общего? Вдова слишком богата, а Рив слишком суров и строг. К тому же Джиллет считал, что и так выиграл немало: историю о своем приключении и понимание того, сколь велика сила воображения.

В тех историях, что рассказывали о нем и Риве Справедливом, упоминалось, разумеется, что это именно он, Джиллет из Предмостья, нанес страшный удар Кельвину Убивцу и сразил его наповал.

И теперь воображение подсказывало Джиллету, что Рив Справедливый все-таки приходится ему родственником.

С гор дул пронизывающий ветер, наполняя воздух острыми ледяными кристалликами. В такую погоду волки из горных лесов спускаются в деревни, а в глубине чащоб взрываются замерзшие деревья.

В такую погоду все нормальные люди сидят дома, перед своими очагами, и рассказывают друг другу древние предания про героев.

Лошадь была очень старой. И наездник был стар. Лошадь выглядела ходячей стойкой для швабр, а человек не падал с ее спины лишь потому, что даже на это у него не было сил. Несмотря на жалящий ветер, всадник был облачен лишь в крошечный кожаный килт. Плюс грязная повязка на коленке.

Всадник вынул изо рта отсыревший окурок и затушил его о ладонь.

— Ага, — сказал он. — Мы почти на месте.

— И что дальше? — отозвалась лошадь. — Почти на месте… А вдруг у тебя снова голова закружится? И твоя спина… Она тебя опять подведет, а меня сожрут. Я на тебя очень обижусь.

— Ничего такого не случится, — пожал плечами всадник.

Он кряхтя спустился с лошади на холодные камни и подул на пальцы. Немного согревшись, всадник вытащил из притороченной к лошади поклажи зазубренный, как тупая пила, меч и сделал пару пробных выпадов.

— Мастерство не пропьешь, — поморщился он и прислонился к дереву. — Проклятье, этот меч с каждым днем становится все тяжелее…

— Знаешь, завязывай-ка ты, — посоветовала лошадь. — Тебе давно пора на пенсию. В твоем-то возрасте шастать по горам… Неправильно это.

Всадник страдальчески закатил глаза.

— Чертов аукцион… Никогда не покупай то, что раньше принадлежало волшебнику, — покачал головой он, обращаясь к ветру. — Я осмотрел твои зубы, проверил копыта, а вот послушать тебя как-то не сообразил.

— Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь… — философски откликнулась лошадь.

Коэн-Варвар продолжал опираться спиной о дерево. Он не был уверен, хватит ли у него сил снова выпрямиться.

— За свою жизнь ты, должно быть, немало сокровищ накопил, — продолжала лошадь. — Мы могли бы поехать к Краю. Как тебе такая мысль? Там, кстати, тепло. Нашли бы себе уютный пляж, построили дворец… А, что скажешь?

— Нет у меня никаких сокровищ, — ответил Коэн. — Что-то потратил. Что-то пропил. Что-то роздал. Нету, в общем.

— Но на старость ты же должен был откладывать?!

— Честно говоря, я никогда не думал, что доживу до старости.

— Однажды ты умрешь, — сказала лошадь. — Может быть, даже сегодня.

— Знаю. Зачем, по-твоему, я сюда приехал?