Читаем Домовой полностью

Прихватив из избы медные тазы, туески для трав, старые подсвечники и все прочее, что могло пригодиться, Фима вернулась в Москву и вплотную занялась колдовским бизнесом. Сняла в одном доме две квартиры, в одной, побольше, поселилась со Стасиком, а другую, на первом этаже, оборудовала под «офис». Сделала подходящий ремонт, оформила интерьер и дала объявление во все газеты. Над профессиональным образом долго не думала, назвалась так, как звал ее сынишка – Мамой Фимой. А потом вспомнила историю своего неудачного поступления в театральный и ту мерзкую старушенцию из комиссии, сравнившую ее с торговкой на Привозе. И подумала: а почему бы и нет? «Мама Фима, потомственная ведьма из Одессы» – звучит очень даже неплохо!

Первое время, как это обычно и происходит, клиентов почти не было, и у Мамы Фимы совсем уж опустились руки. Но потом одна из случайно наткнувшихся на ее объявление дамочек, из тех, кто остался особенно доволен результатом, рассказала о колдунье подружкам, те разнесли информацию дальше… И пошло-поехало. Через несколько лет Маме Фиме уже и объявления было давать не нужно, клиенты сами находили ее, и она стала принимать только по рекомендации. С тех пор, несмотря на все катаклизмы и мировые финансовые кризисы, бизнес Мамы Фимы оставался успешным. Конечно, когда-то бывало лучше, когда-то хуже. Но в любом случае сыночек Стасик рос, ни в чем не нуждаясь. Учился в хорошей школе, где был одет никак не хуже других, и одним из первых в классе обзавелся мобильным телефоном и собственным ноутбуком. После школы Мама Фима устроила Стасика в хороший колледж, разумеется, на платное отделение, на восемнадцатилетие подарила новенькую иномарку. Парень действительно вырос красавчиком, занимался спортом, держал себя бойко и развязно, девчонки так и висли на нем гроздьями. Но, к огорчению Мамы Фимы, сыночек воспринимал все, что она делала для него, не то что как должное, а даже хуже – считал это ее прямой обязанностью. Ни разу с тех пор, как он немного подрос, она не услышала от него слов любви или хотя бы «спасибо, мама». Только «дай денег на клуб», «на бензин», «на тренажерку», «на новые шмотки»… Все время только «дай, дай, дай»!.. Хотя вроде бы и сам прилично зарабатывал, будучи неплохим автослесарем. И постепенно, чем старше он становился, тем явственнее Мама Фима ощущала, что ее чистая и светлая материнская любовь начинает скукоживаться, темнеть и таять как мартовский сугроб под весенним солнышком…

* * *

В тот вечер, когда она открыла своим ключом дверь его квартиры, Стас выскочил к ней в прихожую в одних трусах, но Мама Фима сначала не обратила на это внимания. Ей ли не знать, что сыночек часто так ходит, когда один? И к тому же она была слишком взволнована, чтобы обращать внимание на мелочи.

– Мама, меня нет дома! – заявило, едва увидев ее, любящее чадо.

Наглость, конечно, но сегодня Маме Фиме было не до обид.

– Стасик, включи гостеприимство, я по делу, очень по делу! – заявила она, отодвигая сына и решительно заходя в прихожую.

– Сразу до свидания! – включать гостеприимство Стас явно не собирался. – Все дела с тобой заканчиваются для меня плохо!

– На этот раз верняк! – заверила его Мама Фима. – Да и с кем я могу поделиться тайной на миллиард капусты, кроме своей кровиночки?!

И заметив, как сын торопится прикрыть дверь за своей спиной, снова отодвинула его и вошла в спальню. Ну, конечно! В комнате полумрак, играет томная музыка… На столе початая бутылка вина и два бокала, на одном из которых видны следы губной помады. А на кровати кутается в одеяло голая растрепанная девица.

– Кто бы сомневался! – хмыкнула Мама Фима. Развернула лампу и посветила девушке прямо в лицо, пытаясь ее разглядеть. – Мы знакомы?

– Мама, имей совесть!.. – возмутился Стас, вырвал лампу и повернул ее вниз.

А Мама Фима снисходительно проговорила:

– Конечно, как мы можем быть знакомы? Всех потаскушек, которых я встречаю со Стасиком, я вижу в первый и последний раз.

Стас загородил девицу собой, словно пытаясь ее защитить.

– Мама, не тронь Анжелу, не порть нам жизнь! – прошипел он.

– Жизнь?! – расхохоталась Мама Фима. – Ты что, серьезно решил пожить с этой… С этой Анжелой? – в ее устах имя девушки прозвучало, как нечто нецензурное. – Да ты посмотри на нее! Таких Анжел, как покойная баба Нюра говаривала, на базаре за копейку ведро дают – и то не берут… Ладно, сыночка, мне некогда, я к тебе по важному делу. Так что отодвинь свои шуры-муры, надо поговорить.

Стас оглянулся на девицу в постели и с вызовом произнес:

– Так говори! У меня от Анжелы секретов нет.

– Зато у меня – хоть отбавляй, – хмыкнула Мама Фима, повернулась и пошла прочь из комнаты. Она не сомневалась, что сын последует за ней, – и, разумеется, оказалась права.

В кухне, к сожалению, поговорить было нельзя – она не имела двери, только арку. Так что маме и сыну пришлось уединиться в совмещенном санузле.

– Нет, мама, и не проси! – шипел Стас. – Больше я не буду тебе помогать! Твоя последняя идея чуть не закончилась для меня комой! Шрамы показать?!