Читаем Домой, во Тьму полностью

Николас облегченно выдохнул. И тут увидел свиномордого, который пытался скрыться в сильно поредевшей, недоуменно копошащейся толпе. Он метнул второй сюрикен почти наугад, и сразу услышал вопль.

Теперь можно было не торопиться. Он нагнулся, сунув пальцы за отвороты сапог, и молниеносно выпрямился. Развел руки, демонстрируя сжатые в ладонях кинжалы.

– Как ты?! – не оборачиваясь, крикнул он мальчику.

– Хвала Пресвятой Деве… – ответил ему голос: сиплый, едва слышный, но совершенно очевидно принадлежащий взрослому мужчине, а не мальчику, – благодарю тебя, господин…

В этот момент толпа, взревев, покатилась на Николаса. Он метнул один за другим оба кинжала, проследил, как двое из передних рядов рухнули ничком, создав сумятицу и порядочно затормозив движение остальных; повел плечами, разминая руки…

Изготовился. Но атака захлебнулась. Десятеро или девятеро, среди большинство которых были женщины, подвывая и выкрикивая ругательства, отступали к подъему из ложбины, оставляя на дне ее валявшиеся тут и там в грязи трупы. Раненых не было ни одного.

Удивленный такой резкой сменой настроения нападавших, Николас заозирался – и услышал позади нарастающий треск.

Спасаясь от опасности, которую не видел, но почувствовал ясно, он прыгнул вперед и влево.

Совсем рядом с ним тяжко грохнул в грязь невидимый снаряд, холодные брызги стегнули разгоряченное тело. И сразу что-то еще зашуршало сверху, рассекая воздух, и Николас немедля перекатился еще дальше.

Снова тяжелый удар, сотрясший почву, и брызги в спину.

Тут же он вскочил.

– Бог ты мой… – просипел тот же голос.

Два массивных корневых отростка, выточенные в виде передних копыт громадного козла, подломившись у основания, опустились к земле; заостренными концами они вонзились в грязь. Николас выхватил еще два сюрикена и, зажав их между пальцами обеих рук, осторожно стал приближаться к покореженному истукану. Он не сводил с него глаз, лишь изредка подглядывая на собственные следы в грязи. Вот тут он стоял – точно в это место ударило первое копыто. Вот сюда он перекатился – туда ударило второе.

Это никак не могло быть случайностью, но и среди корней никого, кто мог бы подрубить или подпилить «копыта», найти не удалось. Убедившись, что врагов поблизости нет, Николас спрятал стальные звездочки. Вокруг сильно потемнело – почти все факелы были сбиты во время схватки и захлебнулись в грязи; те же, что стояли за спиной истукана, повалило сотрясением почвы – когда падали тяжелые «копыта». Лишь один факел остался светить. Николас обернулся к тоненькому силуэту, скорчившемуся под задними копытами черного козла.

– Боже всемогущий… – донеслось от силуэта. – Пресвятая Богородица, славлю тебя за спасение недостойного раба твоего…

Одетый лишь в драные панталоны, низенький и тощий человечек с длинной всклокоченной бородой, под которой болтался обрывок удавки, вскинул глаза на подходящего к нему Николаса и поспешно добавил:

– И вас, конечно, господин, тоже славлю…

– Ты это видел? – спросил Николас. – Они подпилили копыта!

– Что, господин? Какие копыта? Здесь такая темень, а в ушах у меня шумит от проклятой удавки… Но, кажется, дикари разбежались?

– Где мальчик?

Человечек запустил руки себе под бороду, потер шею:

– Я, господин, молил Господа нашего и спасителя Иисуса Христа и матерь его Богородицу о легкой смерти от удушья в мешке, в котором они тащили меня сюда. Проклятая дерюга воняла тухлой рыбой и совсем не пропускала воздуха! И едва-едва мои молитвы не были услышаны… – Он выразительно оттянул конец веревки. – Правда, в мешке честному христианину и слуге Христову помирать предпочтительнее, чем в позорной петле, истекая кровью от мелких ран… Но, хвала Господу, я еще жив! А ведь на волосок был от смерти. Ближе даже, чем тогда, в прошлом году, в…

Человечек явно намеревался перейти непосредственно к рассказу о своих прошлогодних злоключениях, но Николас его прервал.

– Где мальчик? – повторил он свой вопрос.

– Отрок, которого принес сюда Гагл? – уточнил человечек.

– Именно… Тебе знаком свинорылый?!

– Гагл-то? Конечно, господин. Они все мне знакомы. И Гагл, и Вуг, и Лисия… Ах да, отрок! – воскликнул бородатый, очевидно заметив нетерпеливое движение Николаса. – Они готовили его к обряду причащения, как и меня. Вон он!

Бесчувственное тело мальчика оказалось скрыто накинутым на него пустым мешком – потому-то Николас не заметил его сразу. Он поспешно подбежал к мальчику и склонился над ним, проверяя биение сердца в груди.

Сердце билось.