У меня не было времени на загадки. Она сказала, что загадала одну Ситали, а другую, судя по всему, мне. Только я не хотела терять время на попытки разгадать ее. Сфинкс и так сказала, что я отвлекаюсь от главной цели, но сама предлагала мне тратить драгоценное время, разбираясь в ее головоломках. Если бы только львица могла говорить прямо, наш разговор был бы куда более осмысленным.

Где спрятана корона лунного света и есть ли хоть какой-то шанс, что Ситали или я найдем ее? Неужели эта реликвия действительно сделает меня Люмином? Что произойдет, если Ситали удастся заполучить ее первой? Сол уже сделала Зарину своим Атоном? Может ли отец быть одновременно Атоном и Люмином? Позволят ли это Сол и Люмос?

Я крепко зажмурила глаза.

Возненавидит ли меня Келум, если я отниму у него власть и корону? Поможет ли сила Люмина положить конец правлению отца? Этого ли жаждет Сол? Чего на самом деле хочет богиня? Свободы? Действительно ли она пленница в собственном небе или богиня солнца просто предпочла оставаться неподвижной?

Сфинкс отпрянула. Поморщившись, она провела огромной лапой по лбу.

– Успокой свои мысли, Атена.

– Ты можешь их слышать? – спросила я.

Сфинкс рассмеялась звонким детским смехом.

– Сол поведет тебя, Нур, при свете и во тьме.

Она взмахнула своими полупрозрачными золотистыми крыльями раз, другой, затем оттолкнулась от крыши мускулистыми ногами и взлетела высоко в небо. На этот раз мне не нужно было отводить глаз от лица Сол. Я наблюдала, как провидица летит в мрачном, затянутом тучами небе, пока она не стала слишком маленькой, чтобы ее можно было разглядеть.

Голос львицы все еще звучал в моей голове:

– Есть кое-что более значимое, Нур.

И вдруг… Я больше не стояла на крыше, а сидела в комнате моего отца за длинным золотым столом, в кресле с расплавленными подлокотниками. Я вжалась в спинку стула, когда он вошел, одетый в свой лучший золотой килт, подпоясанный толстым золотым поясом. Голова и лицо отца были свежевыбриты. Золотые шнурки сандалий вились по его ногам до колен. Именно в этом наряде он собирался отправиться на великое событие…

Бал.

Я напряглась, ожидая, что он увидит меня, закричит, прикажет уйти, но Атон не заметил, что в комнате кто-то есть. В его руках была маленькая книжечка, размером не больше его ладони, с темным, сильно изношенным переплетом. Кожа на книге местами потрескалась. Часть меня отделилась от тела, и полупрозрачная версия меня подошла к отцу. Когда раздался стук в дверь, Атон сунул книжку в потайной карман на правом бедре. Полупрозрачная, я ухмыльнулась через плечо, затем подошла к отцу сзади и вытащила призрачную версию книги из его кармана.

Я судорожно сглотнула и вцепилась в подлокотники кресла, обнаружив, что они полностью расплавились.

Жар давил на меня сверху, я дышала глубоко и спокойно. Сол. Теперь я пробивала ногами покрытый коркой песок по дороге к священному месту, которое знала наизусть. Кости, которые я принесла, сияли белыми холмиками на вершине красно-оранжевой дюны. В небе вспыхнула Сол, и на меня нахлынули успокаивающие волны тепла.

Я села рядом с мамой и рассказала ей все, что произошло с тех пор, как я уехала, – мои тревоги, страх, что меня не будет дома дольше, чем планировалось, и что я скучаю по ней так сильно, что это причиняет боль.

Мои горе и одиночество были колодцем, который, казалось, никогда не иссякнет.

Никакое количество огня Сол не могло его сжечь.

Я посмотрела на ее кости рядом со мной, когда по ним пробежала тень. Я прикрыла глаза и увидела ее… Сфинкс. Она улыбнулась мне, взмахнула своими огромными крыльями и взмыла в небо. Ее тень на мгновение накрыла меня, прежде чем пронестись над дюнами, прокладывая путь, который, как я знала, вел прямо к Гелиосу.

И вдруг я снова оказалась на крыше, окруженная серой мглой. Я схватилась за грудь, чувствуя, как расстояние между мамой и мной, между Сол и мной, снова разрывает мне сердце. Ощущение тепла Сол медленно исчезало, пока я думала о том, что показала мне Сфинкс. Она проявила большую доброту, позволив мне увидеть то, в чем я больше всего нуждалась.

Маленькая черная книга. Мне нужно было украсть ее и увезти с собой в Люмину, а значит, необходимо сделать это сегодня вечером, во время бала. Когда отец проснется утром, он поймет, что книга исчезла.

Но я не могла справиться в одиночку.

Прикусив губу, я задумалась. Меня осенила мысль.

Кажется, я знаю, кто может мне помочь.

16