Читаем Дом стрелы полностью

Фробишер не представлял себе, что Ано способен испытывать столь глубокие и страстные чувства. Он стоял между ними, подобно карающей фигуре Правосудия с огненным мечом.

– Вы обе еще молоды. Что значит для вас несколько неприятных минут? Умоляю вас не препятствовать мне.

Бетти молча встала. Ее лицо было белым как мел.

– Пойдем, Франсина. – Казалось, ей трудно говорить. – Нам нужно показать мосье Ано, что мы не трусихи, за которых он нас принимает.

Но Франсина не двигалась с места.

– Я ничего не понимаю. Я всего лишь бедная девушка, и это меня пугает. Полиция… она расставляет ловушки…

Ано засмеялся:

– И часто ловят в них невинных? Ответьте, мадемуазель Франсина!

Он с почти презрительным видом двинулся в спальню миссис Харлоу. Бетти и Франсина следовали за ним по пятам, остальные шли сзади, а Фробишер замыкал процессию. Ему так же не хотелось наблюдать за экспериментом Ано, как девушкам – участвовать в нем. Предстояла некая реконструкция сцены, описанной Энн Апкотт, несомненно с целью проверить ее искренность. Так как это был скорее тест на выдержку, чем на честность, эксперимент не казался Джиму ни надежным, ни честным. Он задержался в дверях, чтобы подбодрить Энн, но она снова смотрела на стоящие на шкафчике часы с тем же странным выражением озадаченности.

– Бояться нечего, Энн, – сказал Джим.

Девушка оторвала взгляд от часов и посмотрела на него.

– По-моему, я никогда не слышала, чтобы вы называли меня по имени. Благодарю вас, Джим! – Внезапно кровь прилила к ее лицу. – Признаюсь, я немного ревновала, – добавила она со смущенной улыбкой, словно стыдясь своих слов.

К счастью, появление в дверях Ано избавило Джима от необходимости отвечать.

– Простите, что прерываю ваш разговор, мосье Фробишер, – сказал он, – но крайне важно, чтобы мадемуазель слушала внимательно и ничто ее не отвлекало.

Джим последовал за Ано в спальню. Комиссар, его секретарь и мосье Беке стояли возле одного из окон. Бетти распростерлась на кровати миссис Харлоу, а Франсина Роллар поместилась у стены, неподалеку от двери, испуганно бегая глазами из стороны в сторону. Однако Джима Фробишера удивило не это зрелище, а нечто странное в облике Бетти Харлоу. Приподнявшись на локте, она уставилась на дверь, как будто забыла об окружающих и пугающий Франсину эксперимент не имел для нее никакого значения. Бетти казалась одержимой – ее лицо было неподвижным, словно застывшая маска страсти. Впрочем, это продолжалось всего лишь секунду – лицо Бетти расслабилось, и она опустилась на кровать, глядя на Ано в ожидании инструкций.

Детектив знаком указал Джиму занять место среди группы у окна, а сам встал у края кровати и поманил к себе Франсину. Когда она медленно подошла к кровати, Ано также молча велел ей занять место у изголовья. Некоторое время девушка отказывалась, упрямо качая головой. Она опасалась какого-то трюка, и когда наконец, по знаку Бетти, двинулась к требуемому месту, то шла так осторожно, как будто опасалась, что перед ней разверзнется пол. Ано подал ей еще один знак, и Франсина посмотрела на клочок бумаги, где он написал несколько слов. Очевидно, детектив вручил ей бумагу, когда Джим разговаривал с Энн Апкотт. Франсина знала, что нужно делать, однако ее недоверчивая крестьянская натура восставала против этого. Но Ано сверлил ее взглядом, и она с неохотой склонилась над лежащей на кровати Бетти, четко прошептав:

– Так-то лучше.

Едва Франсина произнесла фразу, которую Энн Апкотт, по ее словам, слышала в ночь смерти миссис Харлоу, как Ано повторил их таким же шепотом и крикнул, обернувшись к двери:

– Вы слышали, мадемуазель? Этот шепот достиг ваших ушей в ночь, когда умерла мадам?

Все находившиеся в спальне с нетерпением ожидали ответа. Франсина Роллар испуганно уставилась на Ано И ответ прозвучал:

– Да, но сегодня эти слова прошептали дважды, а в ту ночь, когда я стояла в темноте в «Сокровищнице», только одни раз.

– Но голос был тот же самый, мадемуазель?

– Да… Думаю, что да… Я не заметила разницы.

Ано всплеснул руками комичным жестом отчаяния и обратился к присутствующим:

– Теперь вы понимаете смысл моего маленького эксперимента? Как можно отличить один шепчущий голос от другого? Нет ни интонации, ни тембра, ни даже пола. У нас нет ни единого указания на личность того, кто прошептал: «Так-то лучше» – в ночь смерти мадам Харлоу. – Он махнул рукой в сторону мосье Бекса. – А теперь я буду рад, если вы откроете шкафы и мадемуазель Харлоу скажет нам, исчезло там что-нибудь или изменило положение.