Читаем Дом стрелы полностью

Пройдя во двор, он направился к парадной двери. Старый слуга сообщил ему, что мадемуазель Харлоу не принимает, тем не менее взял карточку Джима и постучал в дверь в правой стене большого квадратного холла. Потом он открыл дверь, и Джим увидел библиотеку. В дальнем ее конце находилась окно, на фоне которого вырисовывались силуэты мужчины и девушки. Мужчина протестовал словами и жестами – излишне горячо для Джима с его британским воспитанием, – а девушка звонко смеялась, причем в ее смехе слышались злые нотки.

– Я слишком долго был вашим рабом! – крикнул мужчина по-французски, но со странным металлическим акцентом.

Оглянувшись, девушка увидела слугу с карточкой на подносе, подошла к нему, взяла карточку и с радостным возгласом выбежала в холл. Ее глаза сияли.

– Это вы? Я не надеялась, что вы прибудете так скоро. Благодарю вас! – И она протянула Джиму обе руки.

Джим не нуждался в ее словах, чтобы узнать «малютку», которую описывал ему мистер Хэзлитт. Бетти Харлоу была не такого уж маленького роста, но хрупкая фигурка делала эпитет подходящим к ней. Темно-каштановые волосы, приобретающие бронзовый оттенок там, где на них падало солнце, были аккуратно причесаны и разделены пробором сбоку. Алые губы ярко выделялись на фоне бледного лица, которому большие зрачки серых глаз придавали одновременно испуганное и тоскующее выражение. Девушка казалась Джиму хрупкой, как фарфор. Окинув его быстрым взглядом, она облегченно вздохнула и улыбнулась.

– С этого момента я свалю на вас все мои хлопоты.

– Разумеется. Для этого я и здесь, – ответил он. – Но не считайте меня даром Божьим.

Бетти засмеялась и, держащего за рукав, повела Джима в библиотеку, где представила ему своего собеседника.

– Мосье Эспиноса. Он из Каталонии,[17] но проводит в Дижоне столько времени, что мы относимся к нему как к соотечественнику.

Каталонец поклонился, продемонстрировав ряд крепких зубов.

– Я имею честь представлять знаменитую испанскую винодельческую фирму. Мы покупаем здесь вино и смешиваем его с нашими лучшими сортами, наше вино продаем сюда, чтобы его смешивали с местным, более дешевым сортом.

– Вам незачем раскрывать мне ваши торговые секреты, – кратко ответил Джим.

Эспиноса не понравился ему с первого взгляда, и он не слишком старался скрыть свою неприязнь. Высокий широкоплечий каталонец с лоснящимися черными волосами, сверкающими темными глазами, румяным лицом, лихо закрученными усами и поблескивающими на пальцах кольцами выглядел чересчур броско.

– Мистер Фробишер прибыл из Лондона повидаться со мной совсем по другому делу, – вмешалась Бетти.

– Вот как? – не без вызова отозвался Эспиноса.

– Да. – Бетти протянула ему руку, которую он неохотно поднес к губам.

– Увидимся, когда вы вернетесь, – сказала Бетти, направляясь к двери.

– Еще неизвестно, уеду ли я, мадемуазель Бетти. – Отвесив Джиму церемонный поклон, он вышел из комнаты.

Бетти посмотрела ему вслед и перевела взгляд на Джима, словно сравнивая их друг с другом. Потом она улыбнулась, и Джим понял, что сравнение закончилось в его пользу.

– Похоже, ваш гость доставил вам очередные хлопоты, – заметил он, – но такого рода, какого вам уже много лет следовало ожидать.

Они подошли к одному из боковых окон, выходящих во двор, и Бетти села на подоконник.

– Я должна быть ему благодарна, – сказала она, – так как он заставил меня смеяться. По-моему, прошли годы с тех пор, как я смеялась в последний раз. – Бетти посмотрела в окно, и ее глаза внезапно наполнились слезами.

– Пожалуйста, не плачьте! – испуганно воскликнул Джим.

На дрожащих губах девушки вновь мелькнула улыбка.

– Не буду, – ответила она.

– Я так обрадовался, услышав ваш смех, – продолжал Джим, – после вашей отчаянной телеграммы моему партнеру и прежде чем я сообщил вам хорошие новости.

Бетти вскинула голову:

– Хорошие новости?

Джим Фробишер в очередной раз достал из продолговатого конверта два письма Ваберского и протянул их Бетти.

– Прочтите и обратите внимание на даты.

Бетти посмотрела на почерк.

– От мосье Бориса! – воскликнула она и погрузилась в чтение. В коротком черном платье, с вытянутыми вперед ногами в черных шелковых чулках девушка казалась Биллу едва окончившей школу. Тем не менее она быстро оценила важность писем. – Я всегда знала, что мосье Борису нужны только деньги. Когда прочитали завещание моей тети, по которому все доставалось мне, я решила проконсультироваться с вами, чтобы как-то его обеспечить.

– Вы не обязаны это делать, – возразил Джим. – Ваберский фактически вам не родственник. Он всего лишь женился на сестре миссис Харлоу.

– Знаю, – улыбнулась Бетти. – Он всегда сердился, что я называю его «мосье Борис», а не «дядя». Но я все равно хотела что-нибудь для него сделать. Только он не дал мне времени. Он с самого начала стал мне угрожать, а я ненавижу угрозы.

– Я тоже.

Бетти снова взглянула на письма.

– Полагаю, мосье Борис написал это, когда я от него отмахнулась. А потом он выдвинул против меня это ужасное обвинение, так что предложить ему какое-то соглашение означало бы признать свою вину.

– Вы правы, – согласился Джим.