Читаем Дом Солнц полностью

Веками искусственный разум Вальмика не менял ни место существования, ни конфигурацию. Копии, разосланные по Золотому Часу и за пределы системы, подлежали активации лишь в случае гибели прототипа. Вальмик методично усложнял его строение, добавляя искусственные нейроны до тех пор, пока они не превысили число функциональных живых клеток на многие сотни. Он настолько возвысился над людьми, что по-настоящему контактировал лишь с другими носителями усовершенствованного разума. Поначалу те выдерживали темп оптимизации, потом стали отставать. Чересчур осторожные, они не желали окончательно отказываться от человеческой конфигурации мозга. Они цеплялись за его древнее строение, за многовековой уклад сенсорных и когнитивных модулей. Человеческий мозг развивался под воздействием внешних факторов, благоприятных или неблагоприятных, причем новое нарастало поверх старого. Совсем как в доме, где я родился: коридоры и лестницы вели никуда, заброшенные комнаты и галереи, зажатые другими, не подлежали расширению; невероятно и неоправданно сложная конструкция водопровода объяснялась необходимостью прокладывать новые трубы вокруг паутины заржавевших. Словом, другим носителям не хватало пороху снести беспорядочно громоздкий памятник старины. Вальмику хватило. Он был смелее, решительнее и не боялся потерять себя.

Вальмик поклялся перестроить свой разум целиком и полностью, от самых основ. Он собирался проверить каждую часть, распутать каждый узел. Все это время сознание оставалось активным. В период самых бурных преобразований оно ослабело, но полностью не отключилось. План был продуман досконально. Подобно хирургу, одурманенному собственной анестезией, он не сумел бы оперативно отреагировать на возможный сбой, поэтому учел каждую мелочь.

Обошлось без сбоев. Вальмик стал крупнее, быстрее и необычнее, чем прежде. Древний особняк превратился в сверкающее, рационально спроектированное здание — ничего лишнего, все максимально эффективно. Такой разум порождал невероятно четкие, ясные мысли. Оценивая проделанное, Вальмик видел, что старался не зря. Еще он понимал, что оставил своих товарищей далеко позади. Он неустанно перестраивал и оптимизировал себя. А другие… даже если бы затеяли принципиальные изменения и решили подражать Вальмику, ничего бы у них не вышло. Вальмик стал уникумом, какого не существовало со времен Предтеч.

На этом перемены не закончились. Вальмик, даже в усовершенствованном виде, был привязан к процессорному модулю одного устройства. С учетом источника питания, внешних слоев и бронезащиты устройство было размером с небольшой астероид. В ту пору, до открытия тайн пространства-времени, кинетического момента и инерции, перемещаться было непросто. Вальмик охлаждался, превращая кометы в пар. В закрытом мире своего разума он стал богом, но унизительная зависимость от других устройств и людей сохранилась. Иссякни поток комет, Вальмик выкипел бы от своего блеска. Устройство, в котором он жил, мог разрушить один прицельный выстрел мощного орудия.

Это следовало исправить.

Очередная перемена еще больше отдаляла его от человеческой ипостаси, хотя ипостась та превратилась в тающий на горизонте берег, по которому Вальмик тосковать не собирался. Теперь каждый из десятков тысяч нейронов его разума мог функционировать автономно. В то дремучее время Вальмику требовалось сырье и топливо — улавливать и использовать скрытую энергию вакуума он еще не научился, — однако механизмам-составляющим хватало ума и сноровки находить себе ресурсы. Их связывал свет, и Вальмик превратился в облачный разум, заняв куда больше места, чем прежде. Облако способно раздуваться до бесконечности. При желании Вальмик мог без труда объять целую планету. Единственным минусом оказалось замедление мыслительного процесса: на обмен информацией между составляющими теперь уходили не миллионные, а десятые доли секунды. Однако Вальмик не желал разговаривать ни с кем, кроме себя, поэтому не слишком тревожился. Зато он мог раскинуться по всей Солнечной системе и еще дальше.

Спустя много времени после того, как Золотой Час остался лишь в истории, а шаттерлинги устроили третий сбор — первые три цикла растянулись на семь тысяч лет, ибо Абигейл решила, что осваивать еще не заселенную галактику бессмысленно, — Вальмик добрался до облака Оорта, семейства спящих комет, от которых до Солнца от тысячи до ста тысяч раз дальше, чем от Старого Места. Теперь простейшая мысль занимала месяцы планетарного времени. Солнечная система шумела внутри Вальмика, как часы с перекрученной пружиной.