— Из всех инструментов здесь есть только колун и молоток.

— Ну значит, видимо, подразумевается, что нам ничего такого и не может понадобиться…

Мы оба задумались, но скорее не о чьей-то невидимой направляющей руке, а своей беспомощности. Между тем, как и было сразу понятно, развлечений здесь присутствовало не больше, чем в больнице. Меня снова начала охватывать леность и томить желание заняться настоящим делом. Пусть это было бы нечто грязное и тяжелое — копание того же рва, но зато создающее ощущение осмысленных действий и видимых результатов.

Поиграв же в дартс и бесцельно побродив вокруг построек, я почувствовал, что снова хочу спать, и попросил Андрея разбудить меня ровно через час, чтобы, так сказать, поступательно сокращать привычный график в сторону перспективы исключения подобного рода обеденного отдыха. Так и случилось, после чего, пообедав парой действительно вкусных супов из плотных красно-жёлтых пакетов и выпив по банке пива, закусывая селёдкой в винном соусе, мы почувствовали себя вполне сытыми и довольными жизнью, чтобы снова усесться во дворе и пуститься в рассуждения относительно всего происходящего. Из-за этого мне даже пришлось почти три раза и с массой подробностей пересказать Андрею свою историю, но, как и предполагалось, никакого результата это не принесло. Скорее просто убивали время. А потом друг сумел уговорить меня сыграть в преферанс, и мы очень славно расписали практически половину «пули», когда я отложил в сторону карты и, поддавшись какому-то импульсу, ещё раз внимательно осмотрелся вокруг. Взгляд особенно долго задержался на ярко-красных облаках, озаряющих бледным светом небо, и неожиданно, как вспышка молнии, пришло понимание. Я вспомнил какой-то старый документальный фильм, в котором рассказывалось про испытание ядерного оружия и демонстрировался специально для этого построенный городок с обставленными домами и даже манекенами на улице. После взрыва бомбы на каком-то расстоянии от него учёные намеревались подробно исследовать результаты и вроде бы даже постараться снять происходящее камерами, транслирующими сигнал на какой-то спутник. Последнее сейчас не имело значения, хотя, вполне возможно, здесь и было установлено что-то подобное, а вот аналогия с городом, предназначенным умереть, мне очень не понравилась.

— Ты чего это? Всё в порядке? — Андрей аккуратно положил карты на стол и придвинулся ко мне.

— Да, просто немного задумался, — кивнул я.

В самом деле, сейчас можно было рассказать другу о той неприятной догадке, которую я сделал, но, наверное, это ничего особенно и не изменило бы. В конце концов, он договаривался с Хельманом об Оксане на месяц и вряд ли согласился бы бежать отсюда со мной сейчас. Я же не чувствовал в себе достаточно сил для такого длительного путешествия пешком и тем более в одиночестве. Собственно, без денег и документов вообще трудно было себе представить, куда идти и что делать. Вот и получалось, обсуждай это или нет, всё одно нам придётся задержаться именно здесь. Только беспредметно трепать самим себе нервы и накручивать то, чего могло не быть и в помине. Поэтому, наверное, просто стоило надеяться на лучшее и, несмотря на широкие возможности Хельмана, всё-таки представлялось достаточно сомнительным, чтобы он подгадал всё это именно под ядерные испытания. Да и к чему тогда были все эти замысловатости, если нам предстояла быстрая, хотя и экзотическая смерть?

— Начинает холодать, чувствуется август… — вздохнул Андрей. — Наверное, всё, что происходит сейчас, я не забуду до конца жизни!

— Да, в самом деле. К тому же мне, честно говоря, уже хочется спать, — ответил я, думая, что утро вечера, несомненно, мудренее и, возможно, завтра мне придут ещё какие-нибудь мысли или произойдут новые события, которые прояснят окружающее. В последнем я оказался прав, только беда была на самом деле гораздо ближе, чем представлялось.

— Согласен. Пора на боковую. Ты извини, я всё забываю, что ты отходишь от этой больницы…

Я кивнул, и это был последний раз, когда я видел Андрея в спокойном и адекватном состоянии. Взаимное пожелание друг другу «спокойной ночи» не в счёт, так как мы его произнесли в темноте, не обращая особого внимания на то, что запах гари усилился, а дым, даже несмотря на повешенные в дверях и на окнах мокрые тряпки, проникает в дом всё сильнее.

Глава IX

Пожар

Закрыв глаза, кажется, я так толком и не уснул — просто погрузился в темноту и немного отвлёкся от таинственных поскрипываний и шумов в доме. А уже в следующий момент почувствовал сильный запах гари и увидел трясущего меня с безумным видом Андрея, который орал:

— Пожар! Мы сейчас сгорим здесь заживо!

Вокруг было темно, клубился густой дым, а зловеще-красные отсветы пламени напоминали включённую за окном сирену. И ещё был какой-то гул, напоминающий разгорающиеся в печке при хорошей тяге дрова, только многократно усиленный и словно сначала стремительно поднимающийся куда-то вверх, а потом камнем возвращающийся вниз.