Читаем Дом на цилиндрах полностью

— Я в костюме, поэтому воздержусь. Разве что лицо ополоснуть! — сказал Андрей, складывая руки лодочкой и подставляя их под пыхающие струйки влаги, от которых даже при одном взгляде становилось свежее.

Я, не обременённый официальным видом, с удовольствием дал побрызгать себя буквально везде, прекрасно зная, что через несколько минут стану опять абсолютно сухим, но благодарный за возможность даже такой небольшой передышки.

— В общем, гости дорогие, проходите, присаживайтесь, а я, с вашего позволения, размещусь на кровати. Итак, чтобы не тратить время впустую, сразу скажу, что девочка немного изменила свои показания. В связи с этим, у меня вопрос к вам… — Николай ткнул пальцем в мою сторону. — Признавайтесь, насколько известной фигурой являетесь, и сразу же прошу прощения, что не встретил с готовым для автографов блокнотом!

— Что вы имеете в виду? — удивился я.

— Ну, насколько вы публичный человек, не ускользающий от внимания прессы?

— Пожалуй, в этом плане вообще никакой!

— Я так примерно и думал. Хорошо. А как у вас обстоят дела с активностью в интернете? Зарегистрированы на каких-нибудь социальных сайтах, имеете свою страничку, что-то ещё?

— Да вообще этим не занимаюсь! — теперь уже немного возмущённо ответил я.

— Славно, славно. В общем-то, это предполагалось. Хорошо, а у вас есть фотография, где вы сидите на берегу какого-то водоёма и держите в руках двух рыбин? Это где та, что поменьше, заглатывает другую…

У меня перед глазами живо встала эта картинка, и я заинтригованно кивнул. На самом деле рыбы, о которых говорил Николай, были вовсе не настоящие, а творческий гибрид из двух «поющих» и сломанных игрушек разной величины, который зачем-то смастерил один мой знакомый. А в тот день мы небольшой компанией отдыхали на берегу Оки и действительно много фотографировались. Благо его маленькая, но удивительно проворная жена была самой настоящей фанаткой этого дела и буквально свела нас всех с ума, прося каждую минуту то замереть в той или иной позе, то собраться вместе или предлагая переснять какой-нибудь эпизод, по её мнению, получившийся неудачно. Большой зеркальный фотоаппарат настолько контрастировал с этой миниатюрной женщиной, что казалось, вот сейчас он перевесит и она рухнет вместе с ним. Это вызывало невольную обеспокоенность и прилив жалости, что, уверен, только способствовало реализации её идей и останавливало окружающих от более грубых выражений, чем просьбы немного передохнуть и отстать.

— Так вот, растлитель, как выясняется, закрывал своё лицо именно этой твоей фотографий, что девочка очень хорошо и запомнила. А вот лицо этого человека или что-то ещё о нём — нет. Так частенько бывает, что всё сознание жертвы акцентируется на какой-нибудь примечательной мелочи и больше ничего не замечает. Как бы там ни было, у нас сейчас пока нет никаких зацепок, кроме того, что преступник был с вашей фотографией. Нет ли мыслей, как этот снимок мог оказаться у кого-то постороннего?

— Честно говоря, не знаю. Мне его выслали знакомые по электронной почте, как и другим участникам поездки на Оку, а уж куда могли ещё отправить или передать, честно говоря, сказать не могу.

— Ладно, с этим вопросом необходимо поработать, и Андрей мне уже пообещал, что займётся. Вы же должны быть сейчас внимательнее, особенно после всех последних событий, и помнить одно: всё, что происходит, звенья одной цепи и, думаю, некий злоумышленник вряд ли просто так бросит свою странную затею.

Я кивнул.

— Кстати, хочу вам похвастаться моим балконом! — неожиданно рассмеялся Николай и указал в сторону смежной комнаты. — Прохлады не обещаю, даже наоборот. Зато вид очень даже ничего. И, пожалуй, давайте захватим с собой по бутылочке воды…

Николай извлёк из сумки три пол-литровые пластиковые бутылки и поманил нас за собой. Соседняя комната оказалась совсем пустой, только у приоткрытого окна стоял помятый бидон с полу истёртой бардовой кривой надписью.

— Конечно, это не лестница, но всё-таки! — воскликнул Николай, ловко вскарабкался по нему в окно и, немного покачавшись, спрыгнул куда-то вниз.

В первый момент я с ужасом подумал, что он сейчас разобьётся, ведь мы находимся практически на вершине башни, а потом увидел, как его довольное лицо опять показалось в проёме.

— Ну, чего медлите-то? Здесь же крыша!