Читаем Дом полностью

Через несколько недель, вернувшись на остров, Симон удивился происшедшим с Х переменам. Ему хотелось ей сказать – но он удержался, это прозвучало бы глупо и бессмысленно, – что он ее не узнает. Будто бы в глубине своего существа она стала другой, можно сказать, другой женщиной, будто бы, по образу и подобию цветов, превращающихся в плоды, она пережила метаморфозу. Быть может, Симон никогда не видел свою подругу такой, какой она была, или просто не постигал, какой она была на самом деле. Был ли тому причиной ее новый дом? Возобновленные отношения с Робером, чему способствовал ремонт? Не раз Симону думалось, что он едва может до нее достучаться. Что с трудом ее понимает. В ее разговорах – это было ново – исключительно остров был предметом и сутью: в искусстве, философии, политике речь шла только о нем. Одержимость. Любовь. Это преображение было наверняка бессознательным, но в то же время не без умысла: Х держала в уме, углубляясь в реалии острова, приблизиться к некой абсолютной истине, из которой мог родиться совершенный расцвет. Он отнес это на счет влияния территории: Х превращалась в настоящую островитянку.

– С тех пор как мы снова встретились, я столько наблюдаю за тобой, что мог бы защитить диссертацию по островитянству.

– Чему-чему?

Х откровенно удивилась, услышав этот неологизм. Чтобы скрыть одолевший ее смех, она напустила на себя серьезный вид.

– Островитянству, этим словом я предлагаю обозначить совокупность культурных черт жителей островов или принадлежность к островному сообществу.

– Ты думаешь, что острова…

– Я не думаю, я наблюдаю…

– И к чему ты пришел, господин антрополог?

– Я пришел к выводу, что острова полны тайн и что люди на них со временем начинают себя вести порой неопределенно…

– Например?

Профессор, картезианец, заинтригованный привязанностью Х к острову и не понимающий ее желания забыть остальной мир, чтобы стать только островитянкой, Симон много читал, долго расспрашивал бывших коллег, пытаясь провести параллель между чертами характера и нравами островитян и других людей. Это его тем более увлекло, что он находил у своей подруги общие особенности, подмеченные на других островах и, с вариациями, на всех островах планеты. Он отнюдь не претендовал на то, чтобы с островов – и островитян – набросать универсальный портрет, но полагал, что сможет вывести закономерность, которую назвал закономостровов.

– Главная характеристика острова – его уязвимость. Кому, как не тебе знать, в каком небезопасном положении находится остров… И нам еще повезло жить в мирные времена, не боясь иностранных притязаний и пиратских набегов. Это определяет поведение, суть островитян, их взгляды на жизнь: страх, опасливость, недоверчивость, подавленные страсти, трудность построения иных отношений, кроме эмоциональных, насилие, пессимизм, фатализм… Угрожаемое положение острова может стать причиной у островитян инстинктивного страха перед жизнью. Часто отмечалось, что они замыкаются в себе, предпочитают уединение, сами превращаясь в остров, довольствуются малым, ограничивая свое общество семьей, кланом, к которому принадлежат, ибо группа обеспечивает им безопасость.

– Ты меня пугаешь. И везде одно и то же?

– Угроза извне и страх везде оборачиваются иллюзией, что островитянство будто бы является привилегией и силой, тогда как на деле оно – лишь источник беззащитности и слабости. Все черты – непонятные, привлекательные, обескураживающие – островной ментальности отсюда: люди, трудные для понимания, хитрые бестии, одновременно боязливые и отважные, страстно влюбленные в свою землю, замкнутые в себе, притаившиеся внутри своей группы. Все самодовольное, высокомерное, надменное, агрессивное отношение к другим отсюда. Такая форма безумия.

– И какой ты из этого делаешь вывод?

– Я не знаю, переживут ли все эти микромиры всеобщее обезличивание, навязанное глобализацией, интернетом, социальными сетями, туризмом. Не знаю, будут ли завтра еще острова.

– А что, если острова – будущее человечества? – спросила Х.

И добавила, что эта надежда может стать достаточной причиной, чтобы окончательно сделаться островитянкой и защищать острова.

* * *

Впервые я услышал о Х, когда гостил на острове у друзей. Дом у маяка превратили в музей, управляемый одним фондом. Это был фонд, посвященный островам – и, в частности, этому острову, на котором он родился, – островной культуре, потеплению климата и другим опасностям, которые угрожают землям, окруженным водой. В одном зале было представлено дело жизни основательницы, Х, живо реагировавшей на эти угрозы, особенно подрывную работу моря, становящуюся все опаснее из-за подъема вод и усиления штормов.

Мои друзья, хорошо ее знавшие, описывали лучезарную женщину. Каждый раз, встречая ее, они, по их рассказам, поражались свидетельствам жизни уравновешенной, расцветшей, сросшейся с землей и светом острова. От нее, вспоминали они, исходила сила, стойкость, умиротворение. Женщина на голову выше всех, знающая, откуда она пришла и куда идет. Нашедшая свой путь.