Читаем Дольмен полностью

Самая большая вина, по моему мнению, лежала на Гвенаэль. Прежде всего она женщина, и потом: я кое-что о ней знал. Мысль, что она тоже могла лишить меня возможности отомстить, украсть драгоценные, сладостные мгновения, о которых я так долго мечтал, заставляла меня идти быстрее.

Нет, Гвен так легко не выпутается.

Я поклялся, что отомщу, и клятвы не нарушу.

Мое сердце чуть не остановилось, когда я потерял ее из виду.

Я напряженно вглядывался в темноту. Никого. Ни звука. Пустота. У меня вырвалось ругательство. Неужели последнее слово останется за этой негодяйкой?

Ненависть вывела меня на верный след.

Животная ненависть. Я увидел ее.

Гвен быстро шла по тропинке, которую уже начинал скрывать туман. Она все время оглядывалась, чувствуя, что ее преследуют, но вокруг были только песок и окаймленный ватным ореолом кустарник.

Услышав тихое потрескивание, она вздрогнула. По-прежнему никого. Охваченная смутной тревогой, которая овладевала ею все сильнее, Гвен прибавила шагу. Опять раздался слабый звук, похожий на сдерживаемое покашливание. Она сошла с тропинки и бросилась бежать, не замечая хлеставших ее по лицу веток. Теперь она ясно различала шаги, они приближались, и ей показалось, что она чувствует затылком чье-то горячее дыхание.

Запыхавшись, Гвен выбежала на берег. Увидев привязанную к мосткам крохотной бухты моторку «Зодиак», она немного успокоилась, быстро отвязала канат, бросила его в лодку и прыгнула следом. Она попыталась запустить мотор, дергая как безумная за трос, выругалась, поняв, что не сможет, и закричала, увидев на берегу внезапно выросшую человеческую фигуру.

— Неужели ты надеялась, что тебе это удастся, Гвен?

Противотуманные фары хорошо освещали не только дорогу, но и обочину. Люка медленно подъезжал к владениям Ле Бианов, когда зазвонил его телефон. Нажав кнопку, Ферсен услышал женский голос, прерывистый и глухой, словно его обладательница была чем-то сильно испугана.

— Мари… Мари…

Взглянув на экран, он прочел: «Гвен».

— Мадам Ле Биан? — воскликнул он, озадаченный. — Это вы, Гвен? Алло!

Телефон молчал.

— Гвен! Ответьте!

— На помощь… Мари…

— Где вы находитесь? Да ответьте же, черт побери!

— На пляже Аргоз…

— Держитесь, Гвен, еду! Оставайтесь на связи, говорите, не прекращайте говорить!

— Скорее… скорее…

Он включил бортовую рацию и, вызывая Морино, одновременно просил Гвен поддерживать с ним голосовую связь, но теперь из телефона вырывалось только хриплое дыхание.

— Морино! Где расположен пляж Аргоз?

Спустя три минуты автомобиль резко затормозил на небольшом песчаном пляже, освобожденном отливом. Направив на побережье мощный свет противотуманных фар, он вглядывался в темноту, по-прежнему не отрывая телефона от уха.

— Гвен, я здесь, на пляже! Вы меня видите? Ответьте!

Это почти не слышное дыхание вызвало у Ферсена леденящий ужас.

Наконец он ее разглядел. На песке лежало человеческое тело, которого уже касались первые волны прилива.

Бросившийся на помощь Люка пересек окаймлявшую пляж полосу травы, не увидев упавшей надписью к земле таблички с полустертым текстом: «Опасно! Зыбучие пески!» Сконцентрированный на своей цели, Ферсен сделал несколько прыжков и почувствовал, что песок под его ногами проваливается. Его охватила паника, он стал выбираться и сразу углубился до талии в коварный песок, явно собиравшийся его поглотить. Люка поднес руку к уху, в котором еще торчал наушник, — что может быть проще телефонного звонка! — и побледнел, понимая, что проводок болтается в пустоте. Телефон упал в метре от него — то есть на расстоянии световых лет — и тоже угодил в песчаный мешок, глубина которого превышала человеческий рост.

Люка замер и посмотрел на лежавшее в нескольких метрах тело, уже наполовину затопленное морем. Увидев, что под напором волн оно расползается на части, он догадался, что принял за человека кучу тряпок и водорослей на вершине песчаного холмика. Такое хорошо знакомо детям, принимавшим участие в пляжных конкурсах клуба Микки-Мауса.

Тогда Люка понял, что скоро умрет — здесь, на этом острове, на краю земли, и расхохотался смехом отчаяния.

Гвен почувствовала огромное облегчение, увидев на берегу Мари. Глядя на нее с пренебрежением, она снова попробовала запустить мотор.

— Не старайся — свечи повреждены. Твой муж собирался сменить их к следующим выходным.

Гвен уронила трос, и он убрался с глухим стуком. Она рассмеялась: чертов Филипп, он вредил ей как мог до самого конца!