Читаем Дольмен полностью

— У тебя нет выбора, Гвен: или ты пойдешь, или я передам кассету Мари.

Вынув из кармана диктофон, он нажал кнопку воспроизведения звука. Гвен побледнела, услышав запись ее последнего разговора с Лойком, когда тот звонил из больницы. Она вырвала диктофон у него из рук в тот момент, когда Ивонна заявляла, что найдет способ заткнуть рот Мари.

Филиппа это позабавило.

— Имеется копия, в надежном месте. Видишь, как здорово, что я столько ночей провел в постели один. Ну и насмотрелся же я детективов, которых ты терпеть не можешь! Они и правда в основном — дрянь, но очень полезны!

— Чего ты хочешь? — спросила она, пораженная такой переменой в этом на вид слишком мягком человеке. — Денег?

Он грустно усмехнулся. Решительно, Гвен никогда его не понимала.

— Я уже сказал: мы должны снова стать семьей.

В полумраке гостиной рыбачьего домика Кермеров, освещенного лишь десятком свечей, мебель была придвинута к стенам, а посередине на подмостках стояли два гроба.

Длинной вереницей жители острова один за другим подходили к гробам и опускали цветы в знак прощания с покойными. Ферсен и Морино наблюдали за церемонией, укрывшись в другой комнате.

Первым разделить горе Жанны, их верной экономки, пришел Артюс. Он поклонился ей, уверил в своей поддержке и уступил место сыну, снохе и внучке. Вслед за Керсенами к гробам приблизились Гвен, Филипп и Ронан.

Стоя в углу, Мари смотрела, как встретились Гвен и Артюс, не обменявшись и взглядом, хотя в их жилах текла одна кровь. И плоть у них была одна — нашпигованная гордыней и замешенная на ненависти.

Не только Мари бросала на Гвен любопытные взгляды: несмотря на особую торжественность момента, поведение любовницы Лойка интересовало многих. Но все ошиблись в расчетах. Поддерживаемая Филиппом, чья твердая рука была скорее напоминанием о необходимости соблюдать приличия, чем опорой в несчастье, Гвен удалось скрыть свои истинные чувства: она, подобно остальным, просто опустила венок на гроб покойного возлюбленного.

Все вздрогнули, когда от сильного порыва ветра вдруг распахнулись окна. По комнате штопором прошелся вихрь, задувая свечи и срывая с венков цветы, потом вылетел так же неожиданно, как и влетел, унося с собой облетевшие лепестки.

Небо снаружи оставалось ясным и безоблачным, листья на деревьях не шелохнулись. Смерча как не бывало.

— Ветер друидов, — быстро перекрестившись, прошептал Милик.

Подойдя к Мари, испуганной, как и остальные, Люка поинтересовался, на что намекал ее отец.

— По старинному поверью, ураган, возникший при ясном небе, — знак гнева умерших.

Специалист по ритуальным преступлениям стал припоминать, что ему известно из географии о встрече холодного и теплого воздушных фронтов, когда внезапно услышал сдавленный крик Жанны.

Мать Мари не сводила застывших от ужаса глаз с одного из положенных на гроб Лойка венков. На алой ленте золотом было выведено по-бретонски:

«За Мари. Всевышний вынесет приговор. Из каменного сердца брызнет кровь и прольется свет».

— Кто мог это сделать? — воскликнула Мари, окинув взглядом присутствующих — по крайней мере человек тридцать: Керсены в полном составе, Анна, Ронан, Филипп…

— Тот, кто хочет дать понять, что Лойк входил в число береговых разбойников и, лишив себя жизни, отнял эту возможность у убийцы-мстителя, — ответил Люка.

— Куда делась Гвен? Ее здесь нет, — встревожилась Мари.

— Придется вызвать подкрепление, — сказал Люка, сдерживая ругательство. — Ветер друидов! Я чуть было в него не поверил.

Он достал из куртки мобильный телефон и набрал номер, но экран на мгновение осветился и погас.

— Черт, разрядился!

— Возьми мой, — предложила Мари, протягивая ему свою «Нокию».

Люка с прижатым к уху телефоном направился к выходу, дав знак Морино следовать за ним.

Мари приблизилась к Ронану и Филиппу, спросив, знают ли они, куда делась Гвен. Юноша смутился, и Филипп, тоже неспокойный, приказал сыну сказать правду. Заметив, что Ронан колеблется, Мари возмутилась.

— Хочешь, чтобы мать кончила так же, как они? — спросила она, показывая на гробы.

— Нет, конечно, нет, — поспешил ответить Ронан. — Не знаю, куда она пошла, но утром она попросила меня спустить на воду «Зодиак» и привязать его в Ланкуе.

— Ну если так, жена далеко не уйдет — на моторке повреждены свечи.

Ланкуе была небольшой бухточкой, укрытой от ветров в устье реки, носившей то же имя и находившейся примерно в километре от фаянсовой фабрики.

— Неужели ты собираешься уходить?

Обернувшись, Мари увидела, что на пороге стоит мать. Она попробовала объяснить, что ей непременно нужно разыскать Гвен, но для Жанны сейчас ничего не могло быть важнее, чем прощание с сыном и внуком.

— Очень жаль, мама, но если мертвые могут подождать, то живые — нет.

Жанна смерила дочь ледяным взглядом и вернулась в дом. Временное перемирие было нарушено.

Ветер друидов.

Я воспринял его как перст Всевышнего. Гвен им воспользовалась для бегства, и я поспешил за ней.