Читаем Дольмен полностью

Если Ронан еще был способен сопротивляться суровости матери, то сопротивляться ее мольбам он не мог. Гвен поняла, что нужно не противопоставлять себя сыну, а постараться убедить его, что она — союзник и понимает его романтическую натуру. Для достижения большего эффекта Гвен решила сыграть на своем ужасном самочувствии после признания матери. Сын встревожился не на шутку.

— Мама, посмотри на меня… да посмотри же!

Гвен бросилась в его объятия и разрыдалась.

— Как все это ужасно! Прежде всего, Ронан, необходимо спасти вашу любовь! Гнев Керсенов может быть страшен.

— Не волнуйся, мама, они ничего с нами не сделают! Мы уедем вдвоем, Жюльетта меня уже ждет.

— Пожалуйста, выслушай меня!

Использовав все средства — слезы, ласки, уговоры, Гвен стала внушать сыну, что побег явился бы непростительной ошибкой: Армель и Пи Эм обязательно их найдут и разлучат. Жюльетту ушлют на край света, заставят сделать аборт, и он больше никогда ее не увидит. Мужество влюбленных должно оказаться на высоте, они должны запастись терпением и пока отказаться от мысли иметь ребенка. Единственно разумный путь — дождаться совершеннолетия Жюльетты, когда они смогут распоряжаться собой и своей любовью. Тогда Керсены будут против них бессильны. Она же во всем их поддержит и сделает возможное и невозможное, чтобы Жюльетта как можно меньше страдала.

Скрепя сердце Ронан в конце концов убедил себя, что иного выхода не существовало.

Когда он подходил к разрушенному аббатству, ему навстречу выбежала счастливая, сияющая Жюльетта.

Испытывая нечеловеческие муки, Ронан отвел обнимавшие его руки и стал объяснять подруге, что пока им лучше избавиться от ребенка, прислушаться к голосу разума… С каждым произнесенным словом глаза Жюльетты все больше наливались слезами, болью, гневом.

— Разума? О чем ты говоришь? Нет, я не верю тебе! Не верю!

Он забормотал какие-то оправдания, снова убеждая ее, что им следует на время отложить отъезд, запастись терпением… Жюльетта не дала ему закончить:

— Ненавижу! Ты мне противен! Никогда больше не хочу тебя видеть! Никогда!

Жюльетта ушла, а Ронан еще долго стоял, уронив руки, словно окаменев от горя.

Пока выбитая из колеи Гвен ждала возвращения сына, ее мать решительным шагом направлялась к замку. Ивонне предстоял разговор с Артюсом. Уж на этот раз он будет на ее стороне, дабы не допустить рождения у наследницы Керсенов отпрыска Ле Бианов.

Будто все произошло вчера, вспомнились ей пылающие гневом глаза Артюса, который приказал ей сделать аборт, узнав, что у нее будет от него ребенок. Во власти мрачных раздумий, Ивонна не заметила, что по ее пятам идет Пьеррик.

Внезапно путь ей преградила грузная фигура сына. Размахивая руками, он не давал ей пройти. Она шлепнула его ладонью, как обычно делала, когда он не слушался, но тот не двинулся с места. Губы Пьеррика кривились, с них слетали резкие, отрывистые звуки, которые невозможно было понять, но вдруг возникло слово, ясно различимое, чего с ним не случалось с самого детства.

— Ребенок. — Вслед за первым Пьеррик произнес еще несколько слов. Ивонна не верила своим ушам. — Ребенок… нельзя убить… ребенок.

Охваченная отвращением и бешенством, Ивонна ударила его в лицо так сильно, что немой покачнулся и упал навзничь. Ворочаясь на земле, как гигантский жук, он был не способен подняться, но продолжал говорить:

— Скажу все… мертвая женщина… все скажу… золото… все…

На Ивонну сошло безумие, зрачки ее сузились, она схватила голову своего дебила сына и принялась бить ее о камень, еще и еще.

Первым их заметил Люка. Они с Мари шли на фаянсовую фабрику, надеясь найти там Ивонну, однако такой встречи уж никак не ожидали.

— Что она делает? Сумасшедшая!

— Пьеррик!

С огромным трудом Люка в конце концов утихомирил Ивонну, а Мари присела на колени рядом с неподвижным телом Пьеррика, который потерял сознание.

— Пульс почти не прослушивается.

Люка уже набирал номер.

— Морино? Это Ферсен. Вызовите вертолет службы спасения, рядом с фаянсовой фабрикой Ле Бианов находится тяжелораненый.

Потрясенная Мари повернулась к Ивонне, на которую Люка надел наручники. Старая женщина смотрела вдаль, словно все происходящее ее не касалось.

— Гвен никогда вам этого не простит!

В ту же секунду Люка понял, что в невероятном самообладании этого чудовища имелась брешь и реплика Мари достигла цели.

Ивонна ничего не отрицала, но объяснять свой поступок отказалась.

— Вас подвергнут медицинскому освидетельствованию за попытку совершить убийство, — заявил Ферсен. — А если Пьеррик не выживет, вы будете осуждены за убийство. — Он показал Ивонне медицинскую карту. — Странно, что ваш муж Эрве Легелек передал свою умственную неполноценность всем детям, кроме Гвен.

— Значит, она оказалась более крепкой, чем братья, — проговорила Ивонна.

— Или, попросту, Гвен — не его дочь, — уточнила Мари. — Отец рассказывал, что в ту пору этот странный брак вызвал многочисленные толки: хорошенькая булочница выходит замуж за деревенского дурачка.