Читаем Долина совести полностью

В первый раз они встретились в каком-то ночном клубе – Анжела была еще при Ярике, и невольно вздрогнула, когда за соседним столиком обнаружилось такое знакомое – то телеэкрану – лицо. Помнится, уже тогда Елистай обратил на Анжелу внимание, да и мудрено было ее не заметить – от природы яркая, в ярчайшем наряде, она была оттенена обществом семнадцатилетнего Ярика, нахального, капризного, уставшего от жизни муженька. К тому же, помнится, тот вечер закончился очередным скандалом, из-за того что Ярик…

Впрочем, неважно. Неохота вспоминать.

Во второй раз они с Елистаем встретились спустя полгода – в том же заведении. Ирония судьбы.

В то время она была уже при деньгах (будучи замужем за малолетним богачом, она, как хомяк, успела сделать кое-какие запасы), но все так же одинока и неустроена; она снова вздрогнула, когда за соседним столиком обнаружились внимательные глаза, дорогая дымящаяся сигарета и щеточка светлых усов над верхней губой.

Он подошел к ней первым. И, протягивая ему руку, Анжела уже знала: судьба.

Он восхищал ее. Он был смел, жесток и циничен. Он не походил ни на сумасшедшего Гарольда, ни на мечтательного Соника, ни на избалованного Ярика; он был силен, матер и при власти. Во всяком случае, Анжеле показалось, что власть этого человека – почти безгранична…

– Если бы у него были узы, – задумчиво говорила Анжела, – он стал бы, наверное, властелином мира. Он привязал бы к себе всех, у кого дома есть телевизор. И шило рано или поздно вылезло бы из мешка – все бы поняли, что он из себя представляет… но было бы уже поздно. Миллионы людей оказались бы зависимы от него! Это все равно что подсыпать в водопровод сильнейший наркотик. Это – мировой переворот… Ведь он привязывал к себе людей, даже не обладая способностью создавать узы. Он вызывал симпатию. Он вызывал восхищение. Его даже ненавидели не как прочих, а «с придыханием», если так можно выразиться. Он ежесекундно был на виду… А меня держал в тени. Мне было обидно. Я знала, что рано или поздно возьму реванш… и взяла, – Анжела невесело усмехнулась.

– Он понял, – сказал Влад.

Она кивнула:

– Да. Он был умный… и не морочил себе голову тем, что возможно в этом мире, а что невозможно. Возможно – все… Я отнекивалась. Я помнила историю с Гарольдом. Но Егор был – не Гарольд. Он не впал в истерику. Он решил использовать меня… но совсем не для того, на что я рассчитывала. Он не спешил выпускать меня на большой экран, делать из меня «программу», привязывать ко мне все телевизионное человечество… Он хотел… Но все равно ты знаешь, чем это кончилось. Он выпрыгнул с пятнадцатого этажа.

– Ты жалеешь, что я не похож на него? – тихо спросил Влад.

Анжела нахмурилась:

– Не знаю. Наверное, мне нравится, что ты не похож на него.

Помолчали.

– Анжела, – сказал Влад. – Скажи пожалуйста…

– Пожалуйста.

– То, что ты мне подсыпала с чай… Транкрелакс, кажется… Как часто ты проделывала этот опыт?

Анжела сжала зубы. На ее щеках заходили желваки, однако когда она заговорила, голос был спокоен:

– Ты был второй. Первый был Оскар Снег. Он и без того часто принимал снотворное, я просто чуть увеличила дозу, и все. Наверное, я и так привязала бы его – но мне хотелось побыстрее, и наверняка… Его родственники уже тогда чуяли неладное…

– Понятно, – сказал Влад, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Понятно, – со вздохом повторила Анжела. – Ничего тебе не понятно… Это Елистай научил меня пользоваться… разными такими медикаментами. Будь я такой беспринципной сволочью, как ты подумал – я была бы сейчас королевой… при короле Елистае…

– Я вовсе не думаю, что ты беспринципная сволочь, – тихо сказал Влад.

– Да? – Анжела удивилась. – А напрасно… Когда я поняла, каким именно образом Егор хочет меня использовать… Да нет, вру, я всегда это понимала. Тут был барьерчик… ты понимаешь, о чем я. С одной стороны, Егор с его властью надо мной. С другой стороны… с другой стороны, все это оказалось слишком. Даже для меня. Я, в конце концов, всего лишь провинциальная девчонка… Я не выдержала. Одно дело, привязать затем, чтобы… чтобы человек был твой… Я это делала, и не раз… Но привязывать затем, чтобы потом точно – бросить? Чтобы он умер, мучаясь, как Гарольд? Н-нет… Может быть, я испугалась. Потому что мне не было жалко этого противного старика. Может быть, я побрезговала… Потому что ведь под него надо было ложиться! Может быть… Не думай обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Я не пошла… сбежала и написала Егору письмо. Я не думала, что он… я не угрожала ему. Я только написала, чтобы он больше так со мной не поступал, и тогда я вернусь. А он… психанул, может быть. А может, наоборот, все хорошо взвесил. Ведь я впервые поставила ему условия… и он понял, что не может от них отказаться. Он понял, что он – марионетка. А ведь он привык быть кукловодом. Он боролся с узами… Я знаю, он боролся с узами до последнего. А когда понял, что не может вырваться – ушел. Сознательно, я думаю. Не захотел быть на ниточках… Я просто хочу, чтобы ты и это тоже знал.

– Я знаю, – сказал Влад тихо.

* * *