Читаем Долгие Дороги полностью

Дойдя до своей опочивальни, он не заметил, как празднество переросло в громкий пир, с музыкой и танцами чуть ли не возле его порога. Люди, сплотившиеся вокруг столов с яствами и фонтанами с вином, казались ещё более счастливыми, чем прежде. На мгновение Даниэлю захотелось присоединится к ним. Но глоток последних капель вина, томившихся в его рту упёрся в металлический символ его несвободы, вовремя напомнив ему об обязанностях.

Нехотя, палец Даниэля лёг на кнопку его микрофона, хоть взгляд его, всё ещё застыл на разнообразных блюдах, наполненных сытными яствами, появившимся на столе за время его отсутствия.

Как бы ему хотелось забыть обо всё на свете, и поддавшись чувствам, вдоволь насладится плодами этого места. Но…

Щелчок и скрежет динамика.

– Вергилий, это я. – раздался полушёпот учёного. – Не смог выйти на связь раньше. Кто-то притащил меня сюда, когда я уснул. Я сейчас всё ещё под землёй, наверное. Но в какой части Лондона – не знаю. Тут что-то вроде огромного древнеримского дворца, набитого едой, драгоценностями и что не менее важно людьми живыми и беззаботными, словно и не знающими о ужасах поверхности. Всем здесь заправляет претеритант – император Нерон, неравнодушный ко всем этим людям, что весьма взаимно. Думаю, остаться здесь ненадолго, запастись едой и продолжить путь. Может даже спросить маршрут. Наверняка Германик знает местные пути, раз так долго находится здесь.

Приходилось использовать метод «рации», так как связь плохо работала на такой глубине, не учитывая наличие или отсутствие хиральных бурь. Так или иначе, в скором времени, ответ не заставил себя ждать.

– Ты должен продолжать путь. – невозмутимо произнёс голос на той стороне микрофона. – Останавливаться слишком рискованно. Ты ведь ещё помнишь свою прошлую встречу с претеритантом?

– Соглашусь с тобой, но я голоден. – произнёс Даниэль, стараясь показать серьёзность своего решения, в тоже время, не выходя за рамки их «острых» взаимоотношений. – Запасы остались в том туннеле. Без еды и воды, я долго не протяну. Мне необходимо по крайне мере отдохнуть, перед продолжением, может даже осмотреться, найти…

Лёгкое давление, сродни холодному лезвию, прошлась по затылку. Не боль, а скорее предупреждение.

– То, что ещё у нас обоих один враг, не делает нас союзниками. Ты всё ещё в моём подчинение и будешь делать, что прикажут, не зависимо от твоего мнения. – всё в той же грубой манере выражено произнёс он. – Но я тоже человек и знаю, что такое голод. Он делает из подчинённого тупого и слабого зверя. Мне такой не нужен. День. Я даю тебе ровно день, и не более.

– Спасибо. – потирая шею от боли произнёс Даниэль, прежде чем связь с треском прервалась.

Учёный упал на лежанку. Ноги более не в силах были нести его вес. Всё тело изнывало от тугой боли. Нужда в пище наступала также, как и рвотный позыв от каждого разговора с этим человеком, заканчивающийся электрическим зарядом. И всё же Вестерфозе чувствовал некое облегчение. Хоть и с прагматической стороны, позволил ему забыть об этом нескончаемом кошмаре ровно на один день. В тот момент, когда естественные потребности пересилили слабость, страх перед загадочным голосом из динамика исчез. В какой-то степени, Даниэль мог гордится своей маленькой победой.

В скором времени, запах пряного жаренного мяса окончательно приманил его к столу, и увлечённый трапезой учёный смог забыть минувшие тяготы жизни, полностью отдавшись долгожданному удовольствию.

Глава 13.

…

Этот город подобен полю боя. Пустой, отрешённый, забытый, больше походивший на кладбище, с зарытыми в земле телами столь множества неповинных людей. Но ежели сражение оправдывает цель, что оправдывает этот ужас? Может ли быть у бессмысленного кровопролития, достигнутого в погоне за сумрачными идеалам, достойное оправдание? Неужели человечество сталкиваясь с этой проблемой за всё это время, всё ещё не решило? И если найдёт, сможет ли оно решить её, прежде чем пески времени поглотят этот мир целиком. Возможно, это уже случилось.

Дрона, сидевший на одном из единственных уцелевших зданий долго всматривался в ужасающие картины «города-будущего». Вопросы и сомнения терзали его. Жалость и непонимание были единственными чувствами, которые он испытывал в данный момент к тем, кто жил в этих завалах, ещё до того, как они стали таковыми. И чем дольше он думал, тем больше сожалел, неосознанно возвращаясь в памяти к похожей картине, к полю Куру.

Те события, которые он с обретением этого нового тела хотел забыть, оставить их тогда же, со своей смертью. Мог ли он представить, что ещё хоть раз ему придётся лицезреть нечто подобное, что он снова вспомнит ту ошибку, которую совершил. Ошибку, которую совершили они все с самого начала, и пандавы, и кауравы. Вся та вражда, вызванная алчностью, обернулась погибелью для обеих сторон. И как бы Дроне не хотелось обратить время вспять, остановить ту безумную бойню, он даже во всех ужасах этого мира, всё ещё верил в благоразумие людей.