Но и уехать, не приведя какой-нибудь причины, считал невозможным. Или просто льстил себе, считая, что ей не все равно, останусь я или нет? Будто ей не о чем больше заботиться, как о человеке, с которым познакомилась всего несколько дней назад.

Меня тревожило также другое. Ланди заметил, что Рэйчел могла бы не приезжать из Австралии помогать малознакомым людям. Но она мне говорила, что в момент пропажи сестры уже находилась в Англии, куда приехала на свадьбу подруги. Обдумывая это, я все больше беспокоился.

Ланди не знал, что, когда исчезла Эмма Дерби, Рэйчел была здесь.

Возможно, это ничего не значило, и факт просто выпал из памяти инспектора. Или он что-то перепутал, ведь полицейские проверяли Рэйчел вместе с другими членами семьи.

Не могли не проверять.

Я вздрогнул, когда от моих рассуждений меня отвлек сигнал телефона. В животе похолодело — на экране обозначился номер Рэйчел. Я свернул на обочину и заслужил раздраженный гудок от обогнавшей меня машины. Ветер хлестал в ветровое стекло. Я подождал очередного сигнала и только тогда ответил на вызов.

— Вам удобно говорить? — Голос Рэйчел показался мне взволнованным, и я моментально забыл обо всем остальном.

— Что случилось?

— Ничего… Не знаю… Можете приехать? — Она понизила голос, как если бы не хотела, чтобы ее услышали. — Я тут кое-что нашла.

Глава 24

Когда я подъехал к Крик-Хаусу, дождь прекратился. На темном с бронзовым отливом небе ни намека на свет, вчерашний шторм сменился капризным ветром, от которого болотная трава шуршала, напоминая помехи в радиоприемнике. Прилив еще не наступил, но вода перед домом прибывала, и морские птицы отчаянно боролись с течением. Во всем пейзаже ощущалось беспокойство, некая озабоченность.

Или это я переносил на окружающее свои чувства?

Рэйчел не захотела ничего объяснять по телефону, оставив меня гадать, что же такое она могла обнаружить. Воображение спешило восполнить пробел, и мучила совесть, поскольку я пренебрег предостережением Ланди. Все сводилось к простому выбору: что я ставлю на первое место — мое продолжающееся участие в расследовании или просьбу Рэйчел о помощи.

Такова дилемма.

Шагая под падающими с ветвей серебристых берез каплями, я твердил себя, что не совершаю ничего предосудительного. Останки человека с колючей проволоки не опознаны. Марк Чэпл может быть жив и преспокойно находиться в каком-нибудь ином месте. Если не доказано противоположное, Траск не считается подозреваемым.

Однако рассуждения не помогали, а только добавляли будоражащей тревоги к тому, что сказал о Рэйчел Ланди.

Я поднялся по ступеням и постучал в дверь. Внутри звучала музыка. Мне открыл Джемми, скользнул по мне хмурым взглядом и потупился.

— Отца нет. Он у клиента.

Его глаза покраснели. За всеми событиями я не задумывался, как молодой человек перенес смерть Стейси Кокер.

— Я к Рэйчел, — объяснил я, обрадовавшись, что главы семейства нет дома.

Джемми без слов посторонился, пропуская меня в коридор. Музыка доносилась из спальни на первом этаже — пела какая-то девичья группа. Джемми затворил входную дверь и повернулся к той, за которой играла музыка.

— Фэй, приглуши! — Ответа не последовало, и он грохнул кулаком в створку. — Оглохла? Сделай потише!

Девочка что-то возмущенно, но неразборчиво из спальни сказала, однако громкость убавила.

— Вот и сама помолчи, — сказал Джемми в дверь и повернулся ко мне. — Рэйчел наверху. Поднимайтесь.

Я, немного поколебавшись, решился.

— Сочувствую по поводу Стейси.

Джемми сначала опешил, затем нахмурился и, почти враждебно кивнув, собрался уйти, но вдруг остановился и спросил:

— Что сделают с Эдгаром?

— Не знаю.

— Посадят в тюрьму?

Я медлил, но решил, что откровенность лучше увиливаний.

— Не думаю. Скорее, отправят в психиатрическую лечебницу.

Такова была правда, безотносительно к тому, виновен Холлоуэй или нет. Как бы ни обернулись дела, заводи Бэкуотерса он увидит очень не скоро.

Джемми стиснул руки и всеми силами старался сдержать слезы.

— Она… он ее… ну, вы понимаете.

Я уже собирался сказать, что не имею права говорить, что я даже не из команды тех, кто ведет расследование, но вспомнил, что зашел за черту дальше, чем даже решался подумать, и тихо сказал:

— На мой взгляд, нет.

Его следующие слова будто выплеснулись сами собой:

— Я виноват. Я во всем виноват.

— Не надо себя винить, — посоветовал я, понимая, что сказать проще, чем сделать. Кто бы что ни говорил, его упрямая память будет преподносить ему картину срывающейся с места после их ссоры машины Стейси.

— Не надо? Откуда вам знать? — Джемми закрыл ладонью глаза. — Черт! Хочу только одного: вернуться в тот момент.

На это я ничего не мог возразить, а пустые банальности ему ни к чему. Он оставил меня одного, и я стал подниматься к Рэйчел, но на верхней площадке задержался. В огромном от пола до потолка окне проявилось темное отражение, но я видел только одного себя.

— Рэйчел?

— Я здесь.