Читаем Дохлая луна полностью

Дохлая луна

Вадим Габриэлевич Шершеневич , Владимир Владимирович Маяковский , Давид Давидович Бурлюк , Велимир Хлебников , Василий Васильевич Каменский

Кто он усталый пешеходЧто прочернел глухою тьмоюОсыпан мутною зимоюТам где так низок свод?..Кто он бесшумный и бесстрашныйВдруг отстранивший все огниКак ветер голос: «прокляниЧто возрастет над этой пашней».Какая тайная стезя?Руководим каким он светом?Навек мы презрены ответомВ слепую ночь грозя!А он пройдет над каждой нивойИ поглядится встречный домКаким то тягостным судомКакой то поступью ревнивой.

«Полночью глубокой…»

Мы мерим исщербленным взглядом

Земли взыскующую прыть.

Op. 66.

Полночью глубокойЗатуманен путьВ простоте далекойНегде отдохнутьВетер ветер злобноРвет мой старый плащПесенкой загробнойИз-за лысых чащПод неверным взглядомЛунной вышиныБыстрых туч отрядомРвы затененыЯ старик бездомныйВсеми позабытПрошлых лет огромныйГруз на мне лежитЯ привык к тяготамК затхлой темнотеК плещущим заботамК путанной верстеНет вокруг отрадыВсе полно угрозТуч ночных громадыСиплый паровоз.

Константин Большаков

Девушки

…Или я одна тебе отдана…

Цесаревна Елисавета Петровна

Страсть водила смычком по лесуНа пробор причесанных и вовсе лысых сердецА у загрустившей сумеречно пальцы укололись,Надевая хрупкие грезы брачных колец.Окуная в изгибы вечера узкие плечи,Плакала долго и хрупко, совсем одна.А вечер смотрел, как упорно мечется.Смычок страсти, будто пьяница с грузного сна.И ей шептали, что кто-то фиалок у рваНарывал и бросал подножием рифмЧто ее душа — элементарная алгебра,А слезы — нулевой логарифм.Что раздеты грезы, и фиолетово-сумеречноНаструнили стаканы ленно вина,А она уронила в страстном шуме речь,Плакала долго, хрупко, совсем одна.

«Луна плескалась, плескалась долго в истерике…»

Луна плескалась, плескалась долго в истерикеМоторы таяли, жужжа, как оводы,И в синее облако с контуром АмерикиОт города гордо метнулся багровый дым.А там, где гасли в складках синего бархата,Скользя, как аэро, фейерверки из звезд,В стеклянные скаты крыш десятиэтажных архонтовПролить электричеством безжалостный тост.И в порывах рокота и в нервах ветраМеталось сладострастье, как тяжелый штандарт,Где у прохожей женщины из грудей янтарем Cordon Vert'аСквозь корсет проступало желанье, как азарт.А в забытой сумраком лунной лысине,Где эластично рявкнуло, пролетая, авто,Сутуло сгорбясь, сердито выситсяОжидающая улица в мужском пальто.

«Вы вялое сердце разрезали…»

Сердце разрежьте,

Я не скажу ничего.

К. Большаков

Перейти на страницу:

Похожие книги