Теперь, наконец, его школьная коллекция обогатится такой ценной находкой! Ликование сменилось безграничным удивлением… Правда, он не видел ни разу в жизни костей пещерных медведей, но то, что лежало перед ним, никак не могло ими быть! Это были, несомненно, человеческие кости! Но не те, что у наших современников, нет… Лоб был слишком плоский, низкий и скошенный назад. И затем мощные наросты над глазницами, которые в середине почти сливались друг с другом… А бедренная кость слишком сильно согнута… Ко всему этому все части костей здорово окаменели. Это могли быть только останки доисторического человека, возможно, даже допотопных времен!

Реконструкция скелета из Неандерталя

Это первое заключение Фульрота оказалось верным, но понадобилось еще полстолетия, прежде чем неандерталец был признан ископаемой человеческой формой!

Но как же он мог убедить своих коллег в правильности собственных выводов, если кости были выкопаны «неправильно», «не по-научному» и не проведены никакие геологические исследования слоев в маленькой фельдхоферской пещерке. И, кроме того, не найдено каких-либо указаний на одновременные останки вымерших млекопитающих животных (как, например, пещерный медведь или мамонт), да и инструменты каменного века там отсутствовали…

Ученый принялся внимательно изучать находки из Неандерталя.

К тому времени слой глины из грота был полностью снят. Из соседних глыб извлекли еще две человеческих кости предплечья, часть лопатки и несколько ребер. Рабочих опросили о точных обстоятельствах находки. На этом возможности Фульрота были исчерпаны!

В его кабинете реального училища в Эльберфельде все останки из Неандерталя поместились на одной доске. Это были крышка черепа (без сомнения, самый важный из найденных предметов), обе бедренные кости, левая половина таза, обе плечевые и локтевые кости, правая лучевая кость, правые лопатка и ключица, а также пять фрагментов ребер. Большинство костей были неповрежденными, хотя весьма хрупки, но с помощью клея их можно было закрепить.

Снова и снова Фульрот брал в руки кости и тщательно их осматривал. Они были действительно человеческие! Он показал их своему другу, местному врачу Куну, и получил также его подтверждение.

Фульрот наверняка знал, что опрометчивая, непродуманная публикация вызовет бурю негодования в научном мире. Знал он и о существовавших предубеждениях и сознавал положение, в котором оказался, занявшись этими человечьими костями.

Между тем газеты раструбили новость, и вся Европа уже знала о необычных находках в Неандертале. Но то, что они писали, ни в коей мере не соответствовало истине. Фульрот разозлился не на шутку: нет, он не мог претендовать на звание первооткрывателя первобытного человека, он лишь уяснил наверняка, что речь идет о человеческих костях! На газетные сообщения откликнулся университет в Бонне, оттуда Фульрота попросили предоставить находку для научного исследования. Как он мог отказать им, простой преподаватель, ведь он – не антрополог и не анатом и не хочет никоим образом вмешиваться в решения специалистов…

Реконструкция облика неандертальца из Ла-Шапели (по М. Герасимову)

В боннском отделении анатомии работали тогда профессора Майер и Шаафхаузен. Последний, антрополог, считался прогрессивным ученым, который в своей книге отстаивал теорию происхождения видов. Но тогда она не вызвала интереса: времена дарвинизма были тогда еще на дальних подступах к науке… Майер же не соглашался с мнением коллеги, поскольку считал себя учеником и приверженцем теории Кювье о постоянстве видов. Он, конечно, отверг бы вывод Фульрота о том, что неандерталец – это ископаемый человек. Но Шаафхаузен был тем, кем надо, ему Фульрот доверит своего неандертальца. Он надеялся на единодушие коллеги, но сознавал, что за признание еще предстоит бороться. Однажды он сказал своему другу Куну: «Ах, дорогой мой, я боюсь, что эта черепная крышка еще доставит мне головную боль!» Над этими словами Фульрота можно было посмеяться, но они были сказаны со всей серьезностью!

Спор разгорается

Шаафхаузен исследовал кости из Неандерталя, которые Фульрот лично привез в Бонн, и согласился с ним – в общем и целом. Разумеется, он допускал несколько ограничений, которые касались возраста находок. Правда, он считал возможным, что они происходили из ледникового периода, но доказательств для такого предположения не существовало, поскольку в Неандертале не были до сих пор открыты кости животных ледникового периода.

Фульрот, конечно, ожидал более благоприятную оценку, однако ему было достаточно и того, что его мнение вообще в целом не отвергли…

На троицу в 1857 году в Бонне состоялось собрание натуралистов. Шаафхаузен настоял на том, чтобы были представлены и кости из Неандерталя. Фульрот подробно рассказал об открытии и высказал версию о ледниковом возрасте этого «нетипичного индивидуума нашего рода».