Год спустя, на конгрессе в Висбадене Вирхов все же пошел на попятную. Он объяснил, что считал бы форму черепа «человека из Неандерталя» не совершенно патологической, а лишь «типичной, но подверженной некоторым изменениям». Ни о каком сближении с черепом обезьяны не могло быть и речи! Для Вирхова неандертальский череп оставался только «странным единичным явлением», разъяснению которого могли помочь только дальнейшие параллельные находки.

Вирхов не один не осознал истинное значение находки в долине Неандер и ее положение в истории человеческого рода. Очередной иронией судьбы было то, что приговор вынес человек, который считался светилом не только в патологии, анатомии и хирургии, но и признавался авторитетом в антропологии. Из-за этого признание неандертальца отодвинулось до рубежа столетий и сильно затормозило развитие антропологической науки.

Фульроту не суждено было дожить до триумфа «его» неандертальца, но имя его навсегда связано с этим открытием. С самого начала Фульрот правильно распознал значение этой находки и всегда защищал свое открытие в спорах. Таким образом он из простого преподавателя стал палеоантропологом.

Признание приходит не сразу

Решающий рубеж в упорной борьбе за признание неандертальца мог настать только благодаря схожим находкам. В пещере Ла-Нолетт в бельгийской провинции Намур Е. Дюпоном еще в 1866 году была обнаружена нижняя челюсть человека вместе с ископаемыми звериными останками. Но ее принадлежность к неандертальцу не была доказана до тех пор, пока эта человеческая форма была представлена лишь крышкой черепа. Похожей оказалась ситуация и с фрагментом нижней челюсти ребенка, выкопанным в 1880 году К. Машкой в пещере Шипка в северной Моравии. И только в 1886 году последовала решающая находка! Бельгийские исследователи М. Лоэст и М. де Пуйдт наткнулись в пещере Спи в провинции Намур на останки двух взрослых и одного ребенка. Своды черепа обоих взрослых были, правда, немного более изогнуты, чем крышка черепа из Неандерталя, но у них был, однако, более покатый лоб и такие же мощные надбровные дуги. Кости скелета также отличались некоторой неуклюжестью.

Человеческие останки из Спи, без сомнения, относились к слою, который содержал кости «допотопных» животных – мамонта и шерстистого носорога, а также каменные орудия. Последние относились к типу, знакомому по находкам во французских пещерах, а они принадлежали к эпохе, именуемой сегодня средним палеолитом.

Фрагменты исследовались палеонтологом из Льежа Фрайпоном, который представил неопровержимые доказательства существования неандертальца в доисторическое время и признал его особым этапом в развитии человечества. Отныне никто уже не мог сомневаться ни в самостоятельном типе неандертальцев, ни в их солидном возрасте.

Но Вирхова новые находки в Спи не переубедили. Правда, он слегка смягчился после своих нелицеприятных выводов двадцатилетней давности, заявив, что та находка из Неандерталя – «не совсем благоприятный объект для определения типа населения того времени»…

Так выглядел пещерный человек из Неандерталя

Еще одна находка способствовала, по крайней мере косвенно, окончательному признанию неандертальца. Эжен Дюбуа отрыл в 1891 году в местечке Тринил на Яве крышку черепа, которая принадлежала, из-за еще более сильного сходства с обезьяньей, более древней форме человека, чем неандерталец. Не в последнюю очередь эта находка побудила страсбургского анатома профессора Густава Швальбе подвергнуть крышку черепа из Неандерталя новым исследованиям и сравнить ее с черепами из Спи. При этом он применил разработанные им новые методы краниометрии, которые в корне опровергли вирховские выкладки и прямо указали на ошибки мэтра. Появившаяся в 1891 году работа «Череп из Неандерталя» подвела черту под спорами о подлинности знаменитых останков. Отныне неандерталец был всемирно признан, а палеоантропология стала официальной наукой!

Чуть позже Швальбе предложил для неандертальца название homo primigenius – «рожденный первым», однако по международным правилам зоологической номенклатуры было оставлено введенное в 1864 году Кингом название homo neanderthalensis. Старик Вирхов (он умрет в 1902 году в возрасте 81 года) пытался еще раз возражать, но его уже никто не слушал.

Сегодня от былой дикой романтики Неандерталя мало что осталось. Долина пала жертвой промышленной революции конца XIX века. Только гора Камень ворона, Рабенштайн, пережила беспокойные времена. На ее вершине видна мемориальная доска, напоминающая об «открытии неандертальского человека Карлом Фульротом, профессором, доктором и местным учителем, в Эльберфельде в 1856 году». А на месте находки создан музей древней истории. Знаменитые же кости, которые до кончины Фульрота хранились в его доме, сегодня находятся в музее Рейнской земли в Бонне.

Из картотеки неведомого:

Их съели наши предки?