Все случилось в одно мгновение. Мне уже давно не двадцать лет, да и ему тоже, но все равно нас связывало то, что мы пережили вместе. Он был все такой же – может, только живот еще больше втянулся. Легкая седина ему шла, кости обозначились четче, так и до скелета недалеко. Наверно, я изменилась сильнее, и в худшую сторону, но когда-то мы любили друг друга, и я не наивна, пусть эта любовь прошла, но конечно же он меня узнал, в любом случае его предупредили и о моем звонке, и о моем присутствии, так что его мерзко высокомерное «мадам» избавило меня от всех комплексов, которые он надеялся зародить.

– Доротея, дорогой мой Хуго, – срезала я его сразу же. – Доротея Мистраль.

Он сделал вид, что роется в памяти, что дало мне время присоединиться к нему в его директорском кабинете.

К моему большому удивлению, ответил макаронник:

– Мистрале.

Я не устояла перед старым приколом, и обернулась к нему:

– Очень приятно, синьор Мистрале.

Тогда Хуго довольно сильно ухватил меня за руку и сказал:

– У меня сейчас встреча, мадам. Поэтому, если желаете…

И тут я, к своему изумлению, ощутила запах страха, который перекрывал даже мой собственный.

Инстинктивно я попыталась воспользоваться своим преимуществом:

– Не дури, Хуго, это срочно и касается тебя тоже. Речь идет о Поле.

– Поль Кантер? – осведомился итальянец.

Я глянула на него – маленький пузатый и лысый человечек в безукоризненном костюме из альпаги, с дружелюбной улыбкой. Он проявил ко мне внимание, от которого я отвыкла.

Хуго еще крепче сжал мою руку.

Я повернулась к нему. Мы по-прежнему были одного роста, и я скрывала его от взгляда итальянца. Глаза его умоляли, а голова чуть заметно качнулась, обозначая «нет».

Я притормозила в нерешительности. У меня не было особого желания сажать его в дерьмо, но благоприятный случай вводил в искушение. И потом – я была очень заинтригована. По всей видимости, у меня имелся рычаг, но вот что именно им можно было сдвинуть?

Я основательно помедлила, прежде чем сказать:

– Кантер? Не знаю такого, нет, Поль…

Я повернулась к Хуго, который был мертвенно-бледен.

– Поль де Сен-Пьер, – продолжил он. – Послушайте, это недоразумение, я не занимаюсь массовкой. Конечно, я узнал вас, Доротея Мистраль. Давайте я провожу вас в кабинет секретарши, и она вами займется.

Он повел меня к двери. Я высвободилась и вежливо попрощалась с итальянцем, который пристально смотрел на Хуго.

Тот закрыл за нами дверь и, сжав челюсти, потащил меня за угол коридора.

– Мне очень жаль, Доротея, но ты не могла выбрать момента хуже. Я встречусь с тобой через час у меня дома, авеню Виктора Гюго, 15. Я все тебе объясню, но умоляю, уходи сейчас же.

Я оказалась на тротуаре, на подгибающихся ногах, словно только что одним прыжком перепрыгнула опасную бездну.

Первая моя мысль была вполне очевидная, она любому пришла бы в голову: надо выпить.

И я сразу почувствовала себя лучше. Вот только…

Вот только я влипла в какую-то темную аферу, и ключа к ней у меня не было, а я себя знаю, в смысле «ладно, по последней, а потом… еще по одной», и конца этому не будет. Я и так не в лучшей форме. Придется ввести «сухой закон», если я хочу соображать на всю катушку.

Я медленно двинулась прочь, отыскивая взглядом аптеку, а найдя, не раздумывая, зашла.

Если б несчастный жалкий аптекарь, сморщивший нос под налившимися недоверием глазами, мог измерить всю глубину моего безразличия, которое ему придется вычерпать, прежде чем хоть краешком задеть мое несуществующее «эго», с уверенностью утверждаю, что он даже и пытаться б не стал, но что поделать, прозорливцем он не был. Я попросила у него самую большую упаковку витамина С, коктейль из всех витаминов от А до Z – короче, все, что у него найдется в магазине, и потрясла пачкой банкнот, чтобы уверить в своей кредитоспособности.

Он даже принес стакан воды, который я потребовала, чтобы запить жменю таблеток. Честно говоря, они с тем же успехом могут продавать нам простое плацебо, потому что, едва выйдя из аптеки, я испытала прилив неожиданной энергии.

Долго это не продлилось. В такси, которое везло меня к Хуго, на меня нахлынула волна липкого уныния, и я вышла с жутким желанием повернуть вспять, я имею в виду во времени, и оказаться снова три года назад в Бато-Лавуар, но тогда пришлось бы снова пережить весь этот кошмар, да и над временем мы все равно не властны. Остается двигаться вместе с ним. И я погрузилась в течение жизни. У меня больше не было сил ему сопротивляться. Оно уносило меня, не оставляя надежды в ближайшее время оказаться на твердой земле.

13

Номер 15 по авеню Виктора Гюго оказался просто дверью. Это было не общественное здание, а частный дом. Хуго проделал неплохой путь.

Я присела на соседнюю лавочку и стала ждать.

Что ты сделала с телом?

Это был первый вопрос, который мне задали в полиции, едва я призналась.