Краем глаза я видела, что мои занервничали. Квази меньше остальных, потому как она смаковала свой триумф, эта дрянь, будто я не понимала, чего она добивалась.

А потом Робер пришел предложить мне бутылку мира. Мы прикончили, что оставалось, и я продолжила, будто никакого перерыва и не было.

11

– Минут пять, не меньше, я пребывала в эйфорическом возбуждении от того, что сделала. Вот, проблема решена. Я решила ее. Конкретное действие приносит облегчение, каким бы ужасным это действие ни было.

Я ушла в гостиную, уселась и выпила стаканчик джина. Первые приступы паники начались позже. С раскалывающейся от мигрени головой, я билась в бесслезных и молчаливых рыданиях. На самом деле меня приводил в ужас этот мертвец в соседней комнате. Как будто он был еще опасен.

Я хотела убежать, но не сумела даже подняться; хотела проверить, действительно ли он мертв, но, к живому или холодному, я не могла приблизиться к телу. Был только один человек, способный помочь мне или хотя бы понять меня – Хуго, и я позвонила ему в офис. О чудо, он был на месте. Его хладнокровие сразу же меня успокоило. Он приказал мне умыться, одеться и немедленно покинуть квартиру. Он встретится со мной в бистро напротив. Он приехал сразу же.

Стоило мне увидеть его, как я поняла, что все будет хорошо. Он взял мою руку под столом, и его тепло принесло мне облегчение. Он задал мне кучу точных, конкретных вопросов.

Он объяснил мне, чего от меня ждет. Я должна убедить себя, что ничего не было. Он взял ключи от квартиры. Он пообещал, что тело исчезнет – он сам об этом позаботится. На некоторое время мы прервем всякое общение. Через две недели я могу вернуться в свой дом.

Я сделала вид, что тревожусь, но только для проформы. Моя трусость была счастлива переложить ответственность на другого.

По словам Хуго, Поль был всего лишь мелким мошенником, который может исчезнуть в любой момент, никого этим не обеспокоив.

И еще он сказал – своим прекрасным серьезным голосом, – что убийство чудовищная вещь, но в данном случае речь идет о законной самозащите, я убила из любви, из любви к нему, и теперь он возьмет на себя свою долю ответственности. И еще он будет молиться за нас обоих. Он проводил меня до стоянки такси. Я уехала на вокзал, и пятнадцать дней меня бросало от спокойствия к ужасу. Мне было необходимо поговорить с ним, поговорить хоть с кем-нибудь. Но я понимала, что Хуго прав, и пятнадцать дней спустя дрожащей рукой я толкнула дверь моей квартиры. Меня ждала полиция.