Мысли о Тораке причиняли боль, поэтому она думала о Волке и Темной Шерсти, вспоминала, как они на реке учили волчат охотиться. Лосось – хорошая добыча для начинающего охотника, у рыбы нет рогов или копыт, которые могут поранить тельца волчат.

Она сняла с головы повязку Торака, вдохнула его запах – запах пота, волчьей шерсти и сока сосны. Он наверняка уже узнал, почему она ушла. Но понимает ли он, как тяжело было на это решиться? И как ей теперь больно?

Ренн представляла, как он идет по ее следу. Она видела его темные волосы и худое загорелое лицо с татуировкой племени Волка – две линии из точек на скулах, но поверх одной тонкий шрам, специально, чтобы ее скрыть. Видела зеленые крапинки в светло-серых глазах, которые появились после того, как его душа ходила в деревьях.

Сможет ли он ее простить за обман?

* * *

Ее разбудили удары крыльев и гогот лебедей. Чесался шрам на тыльной стороне кисти, а пальцы стали шершавые. Когда она выбиралась из спального мешка, под коленом хрустнул кусок древесного угля.

Солнце висело низко над янтарным Морем. В кострище тлел по краям кусок березовой коры. Кто-то углем нарисовал на нем лесные метки Торака, причем не раз и зло, с нажимом.

Ренн, вскрикнув, схватила кусок коры и забросила его в озеро. Она едва успела уничтожить заклятье – Торак бы сильно пострадал, если бы огонь сожрал хотя бы одну метку на коре.

Ренн с ужасом посмотрела на свои руки – ладони были черными от угля.

– Я не делала этого! – закричала она.

Но кто еще мог это сделать? И где на голом острове она нашла кору и древесный уголь?

Ренн побежала к Морю и яростно стерла в воде сажу с ладоней.

Ее лесы вернулись на отмель. Это было неправильно, она ведь забросила их в озеро. И все же они были здесь, и что-то попалось на крючки.

Рыдания застряли в горле. Это был тот самый усатый морж. Мертвый.

И все из-за нее. Теперь надо было разделать тушу и использовать каждую ее часть. Оскалив зубы, Ренн достала нож и вспорола серое брюхо моржа. Вскочила на ноги. Из кучи кишок выползла гадюка. Гадюка зашипела и исчезла в бурых водорослях.

Такого не может быть.

У костра спиной к Ренн сидела какая-то фигура.

Когда Ренн подошла ближе, фигура развернулась, показав прекрасное и безжалостное лицо матери.

– Ты умерла, – сказала Ренн. – Тебя убили три лета назад. Я видела, как ты умираешь.

Черные губы Сешру скривились в улыбке.

– И что с того?

Глава 5

– Кто ты? – прошептала Ренн.

– А ты не знаешь? – с издевкой спросила Сешру.

Она сидела, скрестив босые ноги, и медленно пересыпала пепел из ладони в ладонь. На ней была туника без рукавов из серебристой тюленьей шкуры и, хотя шел густой снег, ни одна снежинка не упала на черные волосы и гладкие бледные руки. На лбу у нее красовалась татуировка Гадюки – два вертикально направленные друг на друга наконечника стрел. Ее темно-синие глаза не отрываясь смотрели на Ренн.

– Интересная маскировка. С черными волосами тебе лучше, – заметила Сешру. – Вся в мать.

– Ты ненастоящая.

Ренн протянула руку, и пальцы прошли сквозь лицо матери, как сквозь дым.

– Ты уверена?

Колдунья Гадюка дунула в кострище, и в воздух поднялся фонтан янтарных искр. Одна обожгла Ренн щеку.

– Если я ненастоящая, как ты это почувствовала?

Ренн закрыла лицо руками так, чтобы отгоняющие зло татуировки в форме зигзагов на запястьях были направлены на Сешру.

– Ты умерла. Я видела, как ты умерла.

Плечи колдуньи затряслись от беззвучного смеха.

– Ты уже этого говорила!

– Я ненавидела тебя, когда ты была жива, и ненавижу до сих пор. Ты разбила сердце отца. Он не погиб бы во льдах, если бы не ушел на твои поиски…

– Твой отец был слаб.

– Ты хотела вселить в меня демона и превратить в токорота, в существо, которое будет подчиняться всем твоим командам.

– А теперь посмотри на себя, – с ухмылкой сказала мать Ренн. – В кого ты превратилась? Живешь в укрытии с мальчишкой, любителем волков! Притом что мы обе знаем: это плохой выбор. Ты хочешь жить со своим племенем. Он всегда стремится уйти из племени. Так пара не складывается. – Колдунья быстро облизнула губы острым черным языком, словно попробовала на вкус тревогу Ренн. – А теперь ты ушла от него, как я ушла от твоего отца.

– Я должна была уйти, ему угрожала опасность…

– Да, и эта угроза исходит от тебя. В тебе бурлит злоба.

– Я не злюсь на Торака.

– Неужели? А те «несчастные случаи» в Лесу? И заклинание с его метками на березовой коре?

– Ты за всем этим стоишь. Поэтому ты здесь.

Мать Ренн отвела взгляд в сторону:

– Змея может укусить даже после того, как ей отрежут голову. Но мне вот что интересно – ты ведь так и не доверилась своему мальчишке. Ты умеешь хранить секреты. Это в тебе от меня.

– Во мне нет ничего от тебя!

Снова беззвучный смех.

– Дочь, зачем себя обманывать? Можешь бежать до самого Края Мира и все равно не убежишь! Нельзя убежать от своего нутра.

– Зачем ты здесь? – холодно спросила Ренн.

– Наконец-то ты спросила! Это хорошо, так делают все колдуньи.

– Мне не нужна твоя похвала.

Колдунья Гадюка смерила Ренн взглядом: