Читаем Дочь Рек [СИ] полностью

Любовь никогда не была ответной, это точно, даже Роланд испуганно прятал взгляд, когда его мать танцевала перед гостями в своём изорванном — том самом — бордовом платье. Леди Серсея что-то осуждающе зашептала на ухо Тихому Волку, своему мужу, другие леди и лорды грустно закачали головами.

Кейтилин расстроенно охнула, когда её золотистая корона с плеском ударилась о прохладную гладь воды. Липовые цветы заблестели утренними лучами, мёдом расползлись по быстротечным волнам, и порывистый поток вскоре унёс их к переплетённым корягам. Искрящийся свет на миг напомнил о кудрявых локонах Роланда, но мысли вскоре вновь вернулись к венкам и ромашковым листьям.

Женщина опустилась по плечи. Кувшинки на уровне глаз качались и кланялись, как зеленоволосые тирошийские девушки.

Распустившийся у крутого берега физалис напоминал своим пламенным цветом тыквенный отвар. Воспоминания подобно алеющим ягодам заплясали перед глазами леди Талли: маленькая колбочка с зельем искрилась в руках лорда Тайвина. А затем её колдовское содержимое — в вине супруга, вечно холодного и воинственного. В ту дождливую ночь Кейтилин казалось, что она сумела зажечь огонь в зелёных глазах Джейме. И с криком, повисшем в росистой траве, осознала, что страсть в нём пробудила не она, а призрачно-прозрачная леди Серсея, что виделась ему в тенях и лунных отблесках.

Видят Семеро, Кейтилин старалась быть хорошей женой. Родила наследника, терпела жгучую ненависть супруга, его влюблённый взгляд в сторону сестры, властные приказы лорда Тайвина, перенесла смерть своих сестры и отца, холодность Роланда и липкое безумство, пляшущее у неё в голове. Она старалась быть хорошей женой, видят боги, но Джейме это было ненужно. Тихое «Серсея» в ту ночь это ещё раз подтвердило…

Нет, нет, нет! Она не станет думать об этом сейчас. Весь ужас позади, осталась лишь изумрудная одолень-трава и развешанные по суховатым веткам венки из будре[1].

— собственный голос убаюкивал подобно лазурным волнам, гуляющим средь прядей пламенных волос[2].

Серебристая в рассветных лучах вода пахла свежестью и можжевеловыми корягами. Кейтлин вдохнула аромат дрёмы в последний раз, опустилась в искрящуюся гладь. Из-под воды небо плыло бирюзовыми искрами.

Спустя годы барды напишут песню о безумной красавице с медовыми косами, что плела венки, пела звонкие куплеты и от неразделённой любви утопилась в Трезубце.

Спустя годы барды напишут песню о дочери Рек.