Lady Tiffany

ДОЧЬ РЕК

Звонкая песенка прервалась, слившись с плеском прозрачной воды, когда, качаясь, хозяйка Запада угодила в воду.

Ножка соскользнула с илистого берега прямо в голубую ленту Трезубца, на серебристые гладкие камни. Лодыжку обдало прохладной влагой, и Кейтилин довольно рассмеялась: крохотные волны покрывали мраморную кожу нежными поцелуями. Отяжелевший подол платья потянул вниз, и леди Талли — не Ланнистер — не удержалась — подставила вторую ногу резвому потоку реки.

Венки на зелёных ветках покачивались в такт гуляющему зябкому ветру; Кэт их сама сделала. Те, что из васильков, желали сорваться, но, зацепившись за набухшие почки, всё-таки держались. Гордость за все свои творения переполняла хозяйку Запада, однако корона, возлегающая на голове, была прелестней прочих.

Всю жизнь Кейтилин хотела девочку, дочь, чтоб в её огненные косы вплетать вереницы ароматных трав и нежных бутонов, но Семеро лишили её этого счастья. На свет появился Роланд, точная копия отца, взрослый и умный не по годам. Мальчик, которого она любила, но который не знал, как любить в ответ.

Красное платье с золотым кружевом было прекрасно, но раз Джейме запретил его надевать — тёмно-лазурное сидело тоже изящно. Леди Талли провела рукой по дорогому лифу, чувствуя на кончиках пальцев острую шероховатость. Это была искусственная прелесть, обесцененная, такая же, как её вынужденный брак и одна-единственная ночь. Такая же, как и праздник в честь победы над Грейджоями здесь, на просторный лугах Речных Земель.

Тяжёлые каменья, переливаясь в ласковых лучах, походили на мелкие ручейки у подножия замка. Наряд настойчиво тянул вниз, мокрый и липкий; Кейтилин захотелось избавиться от пристающей к точёным плечам и молочным запястьям ткани. Зачем ей эта драгоценная тряпка, если есть шёлк природы, наряд её матери — искристая гладь Трезубца?

Платье соскользнуло с хрупкого женского тела.

Средь малахитовых кувшинок перистым отражением плыли белёсые облака. Кейтилин наклонилась к глади, взглянув на свой бледный лик. Разве была она хуже Серсеи Ланнистер? Может, её мужу так не нравились рыжие веснушки, расцветающие на тонких плечах, на круглом лице? Неужели, в этом дело?

Вода была приветливей гостей короля, она ласкала и целовала тонкие запястья, бледные лодыжки. Даже камни не царапали ступни, игриво сверкая в лучах светила. Кейтилин поддалась искушению: ступила в манящую глубь реки, чувствуя, как убаюкивающе она плещется, словно поёт, исходясь утренним туманом и полётом бирюзовых стрекоз.

Риверран был лучшим местом во всём Вестеросе, его алеющие на закате маки, солнечные искры на береговых валунах и песни пересмешников в густых кронах древ волновали душу. А чего стоили ирисы, ромашки, васильки и колокольчики? Кэт гордилась разнообразием душистых цветов и плела из них корону. Корону для королевы любви и красоты, которую её львиный муж так бесчестно отдал Хранительнице Севера, Свету Запада, Жене Зимы, прекрасной Серсее Ланнистер.

Облака низко висели над малахитовой землёй, но в них не было западного ужаса и могущественной силы Отца. На Утёсе Кастерли грозовые тучи испещряли молниями серые скалы, свистя холодными сквозняками средь гобеленов и старинных картин. На Утёсе Кастерли рыжую леди никто не любил, но тут, дома, она была своей.

Пусть Джейме и назвал королевой свою прелестную сестру, Кэт сумела подавить жаркую обиду и боль. Суженный давно её возненавидел, даже запретил носить ту же одежду, что и его возлюбленная (разве это получилось бы скрыть?).

Кэт ослушалась.