— А ежели нехороший поймает? — проворчала Юлиана, которая вечно находила поводы поворчать.
— Со мной такого не станется.
— А чего это?
— А потому что, — вздёрнула кверху свой прехорошенький носик Агнешка. — Все же знают нашу легенду. Про Агнешку и Янко. Вот я своего Янко и жду. И дождусь. Непременно дождусь.
София прыснула:
— Так они же умерли сто лет назад! Да и, может, вообще, не было никаких Агнешки и Янко, а выдумки всё это, бабкины враки.
— Может, выдумки. А может, нет, — Агнешка уселась на берег, притянула колени к груди, обвила их руками.
Юлиана села с ней рядом и уставилась золотыми, удивлёнными очами.
— А ты правда веришь, что они были когда-то?
— Верю. Мне матушка сказывала эту легенду, когда я заболела сильно. И пока она рассказывала, я всё-всё видела, как наяву.
— Это от жара тебя совсем разморило! Вот и перепутала ты сон с явью! — хихикнула София.
— Ничего я не перепутала, — огрызнулась Агнешка. — А ты, если не веришь, то и не надо. Тогда и не будет у тебя такого хорошего жениха, как Янко. А у меня будет. Вот увидишь.
— Да ты не слушай её, — поддакнула Юлиана и придвинулась ещё чуть ближе к черноволосой подруге. — Ты лучше расскажи, как там всё было.
— Ой… — деланно вздохнула рассказчица, изображая жуткую усталость. Хотя никакой усталости в ней не было в помине. Лишь юность, задор и молодая страсть. — Ну, что уж… Слухайте… Давным-давно на окраине нашей Боровицы жил старик-мольфар. И была у него дочка по имени Агнеш. Вот только откуда взялась эта дочка, никто не знал. Ведь жены у мольфара не было…
Рассказ потёк неспешно и ласково. Он поднимался всё выше по кронам деревьев, расползался по лесному владению.
А где-то совсем неподалёку к девичьему голоску прислушивался вечно старый и вечно молодой страж леса. Прислушивался да поминутно стряхивал накатившую на глаза слезу, вздыхал исполинской деревянной грудью и иногда журил разыгравшихся в бороде белок, мешавших насладиться рассказом.
Конец