Агнешка ничего не сказала губами. Но руки её сообщили доподлинно и красноречиво о том, что она призывает к себе своего возлюбленного.

— Настал час, Янко, — улыбнулась вештица.

Она перетирала в ступе засушенные цветы хладной руты вместе с разными иными травами, пока не превратились они в ароматный, тончайший порошок, из которого Юстына заварила напиток.

— Пей, — она передала Янко котелок с пахучим варевом.

Мольфар вдумчиво и неторопливо сделал несколько больших глотков. И когда он отнял котелок от лица, Юстына увидела уже иное лицо — молодое и светлое, без морщин и бородавок, с ясными глазами и тёмными бровями. Плечи Янко распрямились удальски, руки и ноги перестали трястись, губы наполнились алым соком.

Вештица хлебнула отвар следующей, а потом попросила у Янко гребешок, который когда-то давным-давно принадлежал Агнешке, но всё ещё помнил шёлк её волос. Юстына распустила свои косы и мягко расчесала их гребнем.

— Агнешка… — Янко произнёс любимое имя всё ещё опасливо, всё ещё неуверенно. Но сразу после одного раза нестерпимо захотел повторять ещё и ещё: — Агнешка… Агнешка…

Агнешка предстала перед ним. Родная и нетленная. Настоящая, живая. Чернобровая, белолицая.

Янко чувствовал её дыхание, чувствовал тепло её кожи, чувствовал, что сердце его вот-вот разорвётся от счастья.

Они взялись за руки. Они повязали друг другу ленты. Они произнесли клятвы — друг для друга и не для кого иного. Не нужны были ни свидетели, ни благословители, ни плакальщицы, ни весёлый оркестр. Никто и ничто было ненужным.

— Отныне и довеку клянусь идти за тобой, куда бы не повела нас жизнь. Отныне и довеку клянусь беречь тебя ото всех напастей. Отныне и довеку клянусь в чистоте своих помыслов, что не задумаю дурного, не изреку ложь, не утаю правды. Отныне и довеку мы есть друг у друга, а иному уже не бывать.

Вот и настал этот миг. Миг целования.

Агнешка взялась за ленту на руке Янко, осторожно и трепетно приложила к губам, оставляя на атласе нежный поцелуй.

Янко взялся за ленту на руке Агнешки, медленно и аккуратно приложил к своим губам, замирая от переизбытка чувств.

— Навечно твоя, — произнесла Агнешка.

— Навечно твой, — произнёс Янко.

Их губы нашли друг друга, слились воедино, прижались сильно-сильно.

Гром радостно ухал в горах. Молнии весело рассекали небо. Дождь смывал все грехи и все следы, чтобы к утру никто уже не смог догадаться, куда и зачем убрёл старый мольфар.

Целый мир, целая жизнь уместились в этом поцелуе. И любые сожаления, любые горести, любые обиды улетучились без следа. Как улетучились и последние сомнения, стоило ли того ожидание.

Сейчас Янко знал твёрдо — стоило. Каждой минуты, каждого часа, каждого дня.

Он прожил одну хорошую жизнь мольфара. Настало время прожить одну хорошую жизнь простого человека.

— Любимая… — прошептал Янко, плача от счастья и нежности.

— Любимый… — ответила Агнешка, эхом отражая его волшебные интонации.

Через мгновение в её руках сверкнул острый кинжал. Влюблённые обнялись крепко-крепко. Тонкое острие вошло в горло Янко сразу по самую рукоять.

Мольфар захрипел. Брызнула фонтаном кровь из артерии. Полумрак комнаты затопило алыми брызгами и предсмертными стонами. Умирающе тело конвульсивно дёргалось, глаза выкатились из орбит.

Всё продолжалось не дольше минуты. Но даже эта минута показалось умирающему целой вечностью.

<p>Эпилог</p>

— Агнешка! Агнешка, где ты?! — кликали по очереди Юлиана и София. — Куда ты подевалась?!

Девушки носились босыми ступнями по крутому берегу озера и никак не могли дознаться, куда же пропала их третья подружка. Наверняка удумала опять какую-то забаву, и теперь ищи её тут по лесу, переживай.

— Да не смешно, Агнешка! — чуть не плакала Юлиана.

— Вот схватит тебя Чугай — будешь знать! — грозилась София.

— Чугай добрый! — раздался девичий голосок из-за дальней толстой сосны.

Подруги поспешили в ту сторону. И только они чуть приблизились к стволу, как Агнешка выскочила из укрытия и кинулась наутёк.

— Не догонишь! Не поймаешь! — дразнилась она, хохоча, что есть мочи.

Юлиана и София настигли её уже на противоположной части озера, куда и окунули строптивую девицу, как только схватили её под белы рученьки. Будь хоть трижды быстра и проворна Агнешка, сразу с двумя подругами ей было не совладать.

Конечно, один на один она бы поборола любую — хоть конопатую Юлиану, хоть белокурую Софию. Но ведь эти хитрюги всё спланировали и обступили беглянку со всех сторон. Агнешке оставалось лишь сдаться.

Продолжая хохотать, все три девицы очутились в воде, и все втроём нахлебались студёной озёрной водицы. Даже жарким летом тут оставалось прохладно и свежо, что в такой знойный день было только за радость.

Первой на берег выбралась виновница переполоха. Агнешка тщательно отжала от влаги тугие чёрные косы и глянула на чистое небо — день обещал быть светлым и ясным, как и вся жизнь впереди.

— Что призадумалась, Агнешка? — спросила София, выползая следующей из воды.

— Скорей бы Купала, — ответила та. — Хочется скорее сплести венок, и чтоб хлопец добрый его поймал.