Читаем Дочь генерала полностью

Рассказ генерала не прояснял ряд вопросов. Как кадет Кемпбелл оказалась ночью одна с пятью мужчинами? Как она откололась от дозорного отряда в сорок человек? Случайно? Намеренно? Второе: кадет Кемпбелл не знала, кто эти люди. Их лица не только были выкрашены в камуфляжную краску — на них были противомоскитные сетки. Стояла такая темень, что Энн не сумела различить форму и не могла с уверенностью сказать, были ли это товарищи-кадеты, сотрудники академии или солдаты Двадцать второй воздушно-десантной дивизии. В учениях участвовало до тысячи человек, и шансы, что она распознает пятерых среди них, сводились, по мнению генерала, к нулю.

Но мы с Синтией знали, что это не так. Методом исключения можно сузить поле поисков, и чем ближе подбираешься к группе насильников, тем вероятнее, что кто-нибудь из них расколется, чтобы избежать длительного срока. Кроме того, всегда есть возможность провести анализы спермы, слюны, волос, отпечатков пальцев благодаря чудодейственным средствам следственной науки и практики. В сущности, групповые изнасилования легче раскрываются, чем одиночные. Мы с Синтией это твердо знали, и я подозреваю, что генералу Кемпбеллу это тоже было известно.

Реальная проблема заключалась не в том, чтобы установить, кто совершил насилие, а в том, что насильники были либо кадеты, либо сотрудники академии, либо военнослужащие-десантники. Другими словами, проблема находилась не в сфере сыска, а в сфере служебных и личных отношений.

В сущности, все сводилось к факту, что пятеро дюжих мужиков уделали одну бабу, и этот факт нарушал размеренный распорядок жизни Военной академии сухопутных войск США в Уэст-Пойнте так же, как была нарушена целостность девственной плевы Энн Кемпбелл. Таково время, в которое мы живем. Изнасилование больше не считается половым актом, поскольку обоюдного секса хоть отбавляй, а физическим надругательством над личностью, грубым нарушением воинской дисциплины и долга, вызовом кодексу чести Уэст-Пойнта, голосом против совместного обучения в военных учебных заведениях, против набора женщин в армию, против женщин-офицеров, против идеи, что женщины могут нести службу наравне с мужчинами в дремучих лесах Форт-Бакнера или на поле боя, перед лицом противника.

Исключительно мужское поначалу, заведение Уэст-Пойнта стало постепенно заполняться людьми, которые вынуждены присесть, чтобы пописать, как выразился тот полковник в баре. В нормальных условиях, в классах, присутствие женщин еще терпимо, но в лесу, душной летней ночью, когда хоть глаз выколи, в мужчинах пробуждаются первобытные инстинкты.

Весь смысл полевых учений — я это прекрасно помню — заключался в том, чтобы научить молодежь носить оружие, убивать и самим стоять насмерть, напоминая обряд посвящения. Женщины тогда в лесах не попадались, а если бы они завелись — я им не завидую.

Но сыщики в Вашингтоне и Пентагоне услышали призыв «Даешь равноправие!» и откликнулись на него. Лозунг этот хорош, нам давно такой нужен. С тех пор как меня натаскивали перед отправкой во Вьетнам, много воды утекло, изменились умонастроения, времена и нравы. Но люди меняются по-другому, и тот лозунг воспринимался тоже по-разному. В одних областях жизни движение за гражданское равноправие, можно сказать, маршировало, в других еле тащилось. Оно давало сбои, то тут, то там возникали очаги сопротивления, конкретные обстоятельства ломали общие правила, у молодых людей по-прежнему появлялся зуд в паху. Этот зуд, этот вечный зов и привел к происшествию душной августовской ночью десять лет назад. Начальник академии не заявлял во всеуслышание, что сотни женщин на учениях сохранили честь среди тысячи мужчин, и он не собирался сообщать, что одна из них все-таки была изнасилована.

Шишки в Вашингтоне, Пентагоне и академии принялись убеждать генерала Кемпбелла. Их доводы в его изложении звучали здраво, разумно. Лучше не начинать расследование и вообще скрыть неприятный инцидент, чем допустить потрясение основ Уэст-Пойнта, вызвать сомнения относительно совместного обучения, бросить тень на тысячу мужчин, которые не насиловали женщин на ночных учениях. Генералу стоило только убедить дочь, что чем скорее она забудет о случившемся, тем большую пользу принесет академии, армии, делу равноправия, стране.

Энн Кемпбелл пичкали лекарствами от беременности, делали анализы на венерические болезни, заживляли ссадины и царапины. Срочно прилетела из Германии ее мать и привезла любимую куклу дочери. Затаив дыхание все ждали, что будет дальше.

Генерала Кемпбелла убедили. Миссис Кемпбелл осталась при своих сомнениях. Несмотря на то что Энн немало потаскали по свету в качестве военно-полевого выкормыша, в свои двадцать лет она все еще была послушная папина дочка. Желая угодить отцу, она забыла, что ее изнасиловали. Правда, потом вспомнила, поэтому мы и сидели в тот вечер в кабинете генерала.

Такова была печальная история Энн Кемпбелл и ее отца. Голос у генерала то и дело срывался, хрипел, замирал. Синтия тоже несколько раз хлюпнула носом. У меня у самого комок к горлу подкатывал.