Читаем Дочь Эйтны (ЛП) полностью

— Моя Королева, если позволите… — Эхиор поманил ее рукой. Она вложила пальцы в его ладонь, позволив ему направить ее прикосновения к груди Акмаэля. Плоть здесь была все еще целой и невредимой, но кожа была такой холодной, что обжигала.

— Что это? — Эолин в страхе отпрянула. — Какая темная сила оставила его таким?

— Не знаю, моя Королева, — признался Эхиор. — Каким бы ни было заклинание, я подозреваю, что оно удержало демонов Наэтер от поглощения его сердца и тем самым помешало их худшим амбициям.

— Может, это спасло его? — ее голос превратился в шепот, полный надежды. — Может ли он жить внутри этой ледяной оболочки?

— Я не могу найти ни пульса, ни дыхания, ни мерцания его ауры. Он был таким с тех пор, как мы его нашли. Каждый инстинкт подсказывает мне, что он потерян для нас. Тем не менее, пока мы не поймем эту магию, я смиренно предлагаю отложить заключительные обряды.

Эолин кивнула. Ухватившись за этот лучик надежды, она взяла застывшую руку Акмаэля и наклонилась, чтобы поцеловать его.

— Вернись к нам, любовь моя. Не позволяйте этому быть концом.

Пальцы Акмаэля дернулись. Его тело содрогнулось. Воздух хлынул в его легкие, с резким и пустым звуком, как у человека, поднимающегося со дна реки.

Солдаты ахнули и отступили, некоторые вытащили мечи.

Железная хватка короля обездвижила Эолин. Она со страхом и трепетом наблюдала, как дыхание Акмаэля выровнялось, а глаза открылись. Он сосредоточился на Эолин и пробормотал ее имя.

Смех смешался с рыданиями, сорвавшимися с ее губ.

— Акмаэль, слава богам! Мы все думали…

— Нет, — серьезность его тона погрузилась в нее, как камень, брошенный в темный колодец. — Нет, Эолин.

Тело Акмаэля оставалось неподвижным, его хватка была холодной, как лед. Он не повернул головы, а посмотрел на нее серыми и остекленевшими глазами.

— Трижды я использовал твою магию, чтобы вернуться из мира мертвых. Боги не позволят мне больше оставаться на этой стороне.

Она покачала головой.

— Я не понимаю. Что ты говоришь?

— Эолин, где мой сын?

— Тут, отец, — Эоган поспешил к отцу, Он положил ладонь на плечо Акмаэля.

— Эоган, — голос Акмаэля был хриплым, — ты мой единственный сын, настоящий принц Вортинген. Я оставляю тебе венец моих отцов и поручаю такую задачу: найти тех, кто сделал это с нами. Найди их и уничтожь.

— Я прослежу, чтобы это было сделано, отец.

— Акмаэль, пожалуйста. Ты не должен.

— Принцесса, — сказал Акмаэль. — Где Бриана?

— Вот, мой Король, — Кори шагнул вперед, держа Бриану на руках. Девочка бросила настороженный взгляд на оживший труп Акмаэля и с испуганными рыданиями вжалась в объятия мага.

Глаза Акмаэля повлажнели. Его голос сгустился от эмоций.

— Дочь Восточной Селен, не бойся. Все так, как должно быть. Найди ей достойного спутника, Эолин. Благородного мужчину хорошего происхождения. Если ее муж когда-либо будет плохо обращаться с ней, он встретит мой гнев в загробной жизни.

— Любовь моя, не говори так, — в голосе Эолин прозвучало отчаяние.

— Я бы попросил у тебя прощения, но за это прощения быть не может. Только искупление.

— Акмаэль, не надо! — ее печаль сменилась гневом. — Мы можем обратить это вспять. Мы вернем тебя.

Сжав ее крепче, Король возвысил голос, как только мог, и сказал:

— Кто является свидетелем последних слов Акмаэля, сына Кедехена и короля рода Вортингена?

— Я, — голос Эогана дрожал, хотя его поза была твердой, а выражение лица решительным.

— Как и я, — сказал Кори.

— И я, — Эхиор подошел ближе.

Все мужчины в комнате последовали его примеру, объявив себя присутствующими и преклонив колени в напряженном молчании.

— Эта женщина, которая стоит рядом со мной, — сказал Акмаэль, — Эолин, верховная мага Мойсехена, ваша истинная и законная королева. Я выбрал ее, чтобы носить Корону Вортингена и рожать моих детей, долг, который она выполнила с большой любовью и непоколебимой преданностью. Всякий, кто утверждает обратное, виновен в государственной измене и подлежит повешению.

Акмаэль сделал паузу и закрыл глаза. Слабая искра, удерживавшая его в мире живых, дрогнула.

— Нет никого достойнее ее, — продолжал он с затрудненным дыханием. — Никто более не способен повести за собой наш народ в грядущие трудные времена. Она будет править вместо меня, она и никто другой, пока мой сын Эоган не достигнет совершеннолетия. Это последний приказ вашего суверенного короля.

За ним последовала тишина. Горстка мужчин переминалась в неуверенности

— Так и будет, — сказал маг Кори.

— Так и будет, — повторили остальные неровным хором.

Акмаэль устало выдохнул.

— Теперь идите. Оставьте нас, все вы. Я бы провел эти последние минуты наедине со своей королевой.

Они ушли, Кори и дети ушли последними, Бриана безутешно рыдала.

Эолин подошла ближе, согревала губы Акмаэля своими.

— Твоя жизнь не закончилась. Мы найдем способ вернуть силы обратно в твое тело, как мы это сделали в Римсавене.

На его пепельном лице расплылась улыбка, натянутая и неестественная.

— Я не был по-настоящему мертв, Эолин.

— Ты не мертв сейчас!

Его улыбка исчезла, а глаза затуманились.