Читаем Доброе утро полностью

Его плечи дрожали от эмоций, я ждал пока он хоть немного успокоится. Боль Максима проходила сквозь меня, казалось он впервые за все это время заговорил. Через минут пятнадцать он постепенно пришел в себя. Он тяжело дышал и пытался вернуть спокойствие.

– Почему ты говоришь, виноват? – спросил я.

– На то есть объективные причины, – в его красных от слез глазах, читалась боль, – Она была для меня всем. После всего случившегося мы перестали общаться. Прошло уже больше года. А я до сих пор не разговариваю с сестрой…

– Ты сам выбрал это или…

– На это были объективные причины.

Мне не понравился его ответ. Он не хотел говорить мне что-то. Пока не хотел.

– Давай пройдемся? Тут, все таки, люди. А ты заодно подышишь свежим воздухом, – предложил я.

Максим кивнул и мы встали из-за стола. На улице ярко светило солнце, воздух, казалось перенасыщенный влажностью, обволакивал тело как целлофан. Тяжело дышалось, мы шли по городу, каждый в своих мыслях. Я думал о том, что услышал, а он приходил в себя. Объективные причины? Я не понимал этих слов. Если сестра жива, почему они не могут общаться. И почему такая реакция на случившееся? В конце концов, это событие было выбором друга и сестры.

– Почему ты решил уйти? – спросил я.

– Устал. Я мешаю людям и не оправдываю надежд.

– Чьих надежд?

– Максим! Опять шляешься! Я говорила тебе ищи работу! – за нашими спинами раздался пронзительно высокий недовольный женский голос.

Мы обернулись, в нескольких метрах от нас шла высокая худая женщина. Её русые с сединой волосы были завязаны в тугой пучок на затылке. Походка властная, серые глаза, как у Максима, изучали меня с явным недовольством. Ее высушенные, сухие, бледные руки с торчащими суставами на пальцах сжимали два белых пакета, которые судя по измятости и выцветшим полоскам были куплены лет пять назад. Не смотря на погоду она шла в черном плаще, в котором ей было явно жарко. Ее тощая фигура подчеркивалась туго затянутым поясом, из-за которого ткань плаща сильно морщилась по бокам.

– Я просто вышел прогуляться, мама, – его голос сник.

– Вечно шляешься с какими-то алкашами!

Она смотрела на меня с ненавистью и презрением.

– Мама, – он говорил извиняющимся тоном, я чувствовал как ему было некомфортно и стыдно перед мной.

– Домой живо! Анька, небось уже утрепала!

– Я запер дверь…

– Она сможет выйти и так, – властный тон не давал никакой пощады.

– Хорошо, я сейчас пойду, – Максим грустно кивнул.

– Сейчас же!

– Извини, что так вышло. Я надеюсь, что еще встретимся, – он обращался ко мне.

– И я тоже на это надеюсь, – я посмотрел на него и протянул руку.

Теперь я, кажется, понял эти «объективные причины». Максим с мамой пошли вперед, а я остался на месте. Когда они прошли достаточно большое расстояние, я двинулся за ними, стараясь идти ближе к домам, чтобы иметь возможность занырнуть в какой-нибудь угол. Она вручила ему пакеты и судя по тому как он осунулся, что-то ему вещала.

Шли мы довольно долго. Они ни разу не обернулись, поэтому моя слежка не вскрылась. Я понимал, что он не придет в кафе. Поэтому я должен был иметь возможность его найти. Вряд ли он будет, что-либо делать дома, там сестра, а они очень близки.

Они свернули во двор с главной улицы, практически бегом забежал за ними, чтобы на этот раз не потерять их из виду. Успел в последний момент увидеть как за железной подъездной дверью, панельной девятиэтажного дома скрывается белый пакет и рукав черного плаща. Я осмотрелся в поисках номера дома и названия улицы, но с фронтальной стороны здания не было никаких табличек с интересующей информацией, обойдя дом, наконец смог выяснить и сфотографировал на телефон адрес. Я решил подождать пару часов, чтобы удостовериться, что в тот день катастрофы не будет.

Закурил. В такую жару дым казался более противным и горьким. Я сел на лавку подальше от подъезда, но так чтобы самому хорошо было видно всех, кто входит и выходит из дома. Залез в телефон, появилось сильное желание написать ей. Я чувствовал дикую усталость и мне была нужна ее поддержка. Но… остановился, как только открыл наш диалог. Зато позвонил Олегу и сообщил, где я нахожусь и о своих планах просидеть в этом дворе до вчера. Его голос был несколько встревожен, но он со мной согласился.

Я ждал. Жара нарастала, усиливая напряжение. Ближе к семи вечера, Максим вышел вынести мусор. С дальнего расстояния я не мог разглядеть его лица, но шаткость и неуверенность походки показала мне его состояние. Я не решился подойти сейчас. После того как юноша дошел до контейнеров он вытряхнул содержимое мешка для мусора, который потом аккуратно сложил и спрятал в карман. Он не сразу пошел домой, долгое время ходил возле подъезда кругами, он зациклен опять. Я знал, что мое появление сейчас может сыграть плохую роль, поэтому пока наблюдал. Через минут десять он зашел домой.

Я посмотрел на время. Судя по тому, что он решился совершить попытку с утра, то вряд ли поменяет свой настрой. Я позвонил Олег и попросил его заехать за мной. Машина подъехала в течении пяти минут, я последний раз за тот день посмотрел на дом Максима и тихо пообещал: