Читаем Доброе слово полностью

С о к о л о в (увидев себя в зеркало). Измазался как… (Снимает сюртук, чистит.) Да, в общем, можно уж переодеться… (Оставляет сюртук в прихожей, уходит наверх.)

Ж и л и н. Что делать? Уходить! Немедленно!


Входит  С а ш а.


А где велосипед?

С а ш а. Нужно новую камеру…

Ж и л и н. Быстрее!..

С а ш а. Сейчас принесу… Уж солнце встало! А здесь темно! (Раскрывает гардины. Солнечный свет заливает комнату, ярко освещая темно-красную мебель.)

Ж и л и н (входит в комнату. В изумлении застывает). Слушай, Саша, тут старушка мне говорила… Как эта комната раньше называлась? Забыл…

С а ш а. Синяя гостиная.

Ж и л и н. А почему ее так называли?

С а ш а. Здесь мебель и занавески синего цвета…

Ж и л и н. Значит, все синее?

С а ш а. А вы разве не видите?

Ж и л и н. Вижу, конечно! Давай скорее камеру!

С а ш а. Иду! (Уходит.)

Ж и л и н. Что делать?! Бежать? Куда? Кто может спасти?.. (Замечает сюртук, оставленный Соколовым.) А если?! (Лезет в карман.) Есть! Есть! Повезло! (Достает склянку.) Сколько, он говорил, капель? Пятнадцать — двадцать…

С а ш а (возвращается с камерой). Новая. Не подведет!

Ж и л и н (прячет склянку). Ставь быстрее. Как будет готово, скажи мне. (Поднимается по лестнице.)


Саша уходит в сад. Входят  Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а и  А р к а д и н.


Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а (садится). Чем все это кончится…

А р к а д и н. Не волнуйся, Наташа? Что с тобой?


С книжкой в руках входит  А р и а д н а  С е р г е е в н а.


Успокойся, дорогая! (Целует Наталию Николаевну.)

А р и а д н а  С е р г е е в н а (удивленно). Простите… (Хочет уйти.)

А р к а д и н. Ариадна Сергеевна! Моя жена!

А р и а д н а  С е р г е е в н а (поражена). Не понимаю… Ах, вы сделали предложение! (Неуверенно.) Поздравляю… Правда, я не думала, что возможно так быстро. Хотя теперь все несколько по-другому. (Твердо.) Поздравляю.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Нет, Ариадна Сергеевна. Мы давно женаты.

А р к а д и н. Потом потеряли друг друга.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. А теперь нашли.


Входит  Р о м а  с самоваром.


Р о м а. Готов!

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Вы мне нужны, Ромуальд Степанович!

Р о м а (укоризненно). Ариадна Сергеевна…

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Хорошо… Рома! Возьмите… Думаю, что вам пригодится! (Дает книжку.)

Р о м а. Спасибо! Я быстро прочту и верну… (Читает.) «Русская жизнь в начале девятнадцатого века. Уважаемому Ромуальду Степановичу Булкину…» Эх!

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Ничего не поделаешь, так полагается!..

Р о м а. «…Булкину. На добрую память! А. Коншина». Это что же? Насовсем?

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Конечно. Буду рада, если пригодится.

Р о м а. Ну, спасибо, товарищ Коншина! Первое блюдо специально для вас приготовлю.

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Благодарю вас!


В прихожую входит  С о к о л о в. Берет сюртук. Опускает руку в карман. Подходит к шахматному столику. Аркадин переходит к нему.


А р к а д и н (негромко). Как, Евгений Юрьевич, шахматная партия?

С о к о л о в. Развивается… Противник взял фигуру… Наступает эндшпиль…


Входит М и х а и л  Н и к о л а е в и ч.


М и х а и л  Н и к о л а е в и ч (подчеркнуто весело). Товарищи, самовар на столе! Что же, будем пить чай.


Все садятся за стол. Ариадна Сергеевна наливает чай. В напряженной тишине слышно только, как позвякивают ложечки в стаканах.


А р и а д н а  С е р г е е в н а. Возьмите сахар.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Благодарю вас.


Снова пауза.


С а ш а. Я пойду. Посмотрю.

С о к о л о в. Не надо.


Пауза. Все ждут, стараясь не глядеть туда, куда ушел Жилин. На лестнице появляется  Ж и л и н.


Ж и л и н. Помогите мне!

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Что с вами?

Ж и л и н. Не знаю! Мне плохо! Слабость… Глаза… Мне трудно поднять глаза! Помогите…

С о к о л о в. Прежде всего надо узнать причину вашего состояния… С чего это началось?!

Ж и л и н (показывает склянку). Я принял лекарство! Оно не помогло!

С о к о л о в. Зачем?! Я же сказал, что вам не угрожает опасность! За эти несколько минут…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное