Читаем Доброе слово полностью

Ж и л и н. Все! (Забирает книжечку.) Ясно? Только никому ни слова. Ну, теперь ты как?

С а ш а. Согласен!

Ж и л и н. Так я и думал! Держи руку, друг! (Протягивает руку Саше, тот пожимает.) План у меня такой… Постой… Пойдем! А где же подарок профессору?

С а ш а. У меня! В комнате!

Ж и л и н. Оставил! Пойдем к тебе! Теперь за всем следить надо! Окружение подозрительное!


З а н а в е с.

Картина четвертая

Та же обстановка.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а  у окна, подле нее  С о к о л о в.


Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Предрассветная мгла… скоро наступит день… И снова не принесет мне радости.


Пауза.


С о к о л о в. Но вы не завершили свой рассказ.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Вернее, исповедь.

С о к о л о в. Поверьте, это не простое любопытство.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Итак, я бросила сцену. Фильм, который вы запомнили, где я играю учительницу, был последним.

С о к о л о в. Жаль… Вы так проникновенно играли! До сих пор предо мной образ этой девушки, ее судьба. Я даже был влюблен в вас. Перед вами была блестящая будущность актрисы.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. А я сожгла корабли.

С о к о л о в. Как вы могли?

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Сама не пойму, почему я с вами так откровенна.

С о к о л о в. А вы не замечали, что часто открываешь душу человеку, которого видишь в первый раз и наверняка знаешь, что больше не встретишь.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Случайному попутчику в поезде, соседу за обедом. Вы правы… Ну что ж, раз уж начала… Я рано вышла замуж, любила, была счастлива! Так прошло несколько лет. И вот однажды уехала сниматься… Как раз в картине, о которой мы говорили… Я встретила человека… Мы подружились… А потом… Знаете, как бывает — летишь с горы на лыжах и остановиться не можешь! Упоительно и… страшно! Вовремя опомнилась — поняла сначала умом, а потом и сердцем, что первая любовь и есть настоящая, единственная. Нашлись «доброжелатели» — рассказали мужу. Он воспринял очень болезненно. Я пыталась разуверить. Он как будто понял. И все осталось по-прежнему. Но потом… Всегда такой добрый, мягкий по натуре человек стал меняться… Начались упреки, недоверие.

С о к о л о в. Но это непоследовательно! Алогично!

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Видно, поверил сплетне. Он стал требовать, чтобы я оставила театр, кино…

С о к о л о в. И вы согласились?

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Я любила… Чувствовала себя немного виноватой, а он требовал, молил. Мне казалось, что мы будем счастливы.

С о к о л о в. И ваши надежды не оправдались?

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Я очень скучала. Безделье не украшает жизнь. А он, умный, тонкий человек, не мог понять этого. Стал подозревать, проверять каждый шаг. Ревновать без всякого повода.

С о к о л о в. С трудом представляю себе такую психологию.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Это может показаться неправдоподобным, но он стал деспотичным, злым, способным в бешенстве на все. Ревность — «чудовище с зелеными глазами. Она питается сама собой на муку нам». Я поняла, что это «чудовище» разрушает нашу жизнь. Бездельничать больше я не могла, на сцену возвращаться было поздно, помогло знание языков — но работать запрещал. Это переполнило чашу. Я решила порвать. Больно, горько, но я ушла!

С о к о л о в. Значит, все позади!

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Я сама так думала… И он примирился. Но вдруг снова решил, что во всем виноват мифический «соперник», и опять начались преследования, угрозы.

С о к о л о в. Тяжело! Что же дальше?

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Не знаю… (Пауза.) А самое нелепое (сдерживая слезы), самое нелепое, несмотря ни на что, я его люблю. (Идет.) Забудьте наш разговор.


Входит  А р к а д и н.


С о к о л о в. Нет, я его запомню.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Как хотите… (Уходит в сад.)


Аркадин подчеркнуто вежливо уступает ей дорогу. Затем подходит к Соколову.


А р к а д и н. Я вижу, и людям науки ничто человеческое не чуждо!

С о к о л о в. Вы, собственно, о чем?

А р к а д и н. Пришел, увидел, победил!

С о к о л о в. Как вы проницательны!

А р к а д и н. Он знал науку страсти нежной!..

С о к о л о в. На докторскую степень не претендую, но кандидатский минимум думаю сдать… А вас затронуло!

А р к а д и н. Ничуть! «Что он Гекубе, что она ему?»

С о к о л о в. Отчего вы все цитатами объясняетесь? (Фальшиво напевает.)

Сердце красавицы склонно к измене…И к перемене, как ветер мая!

Так сказать, чужими словами.

А р к а д и н. Чужими? Могу и своими! Хотя… взгляните на себя в зеркало. Оно лучше всяких слов убедит, что вам совсем не подходит роль соблазнителя чужих жен. Этакого ловеласа!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное