В почтовом ящике лежало новое письмо.

«Привет, мой ангел. Вчера ты была ужасно смешной. Именно в этой последовательности (первое слово – ужасно). К письму прилагаю 23 рубля, юмор нынче стоит недорого. Ты очень красива!»

Переписка возобновилась. Однажды на улице Ольга встретила бывшего, но этот эпизод почти не произвёл на неё впечатления. Девушка торопилась домой: «балконное» время принадлежало другому человеку. В 17:30 она явилась на очередное заочное свидание в купальнике, шапочке для плавания и очках. И громко произнесла:

– Извращенец, я приглашаю тебя в бассейн. Не отпирайся, сиделка сказала, что можно. Хочу тебя видеть.

Наутро письма в ящике не было. Ольга пришла в ярость и, подкараулив бабушку-посредника, передала ей конверт с купюрами и письмом.

«Привет, мой милый, немного извращённый сосед напротив. Передаю тебе 14 000 рублей (7 дней по 2000, которые ты платил 3 месяца назад) плюс 50 000 от меня в подарок. Завтра ровно в 10 встречаемся у моего подъезда».

* * *

Ольга не спала всю ночь и утром, спускаясь вниз, несколько раз глубоко вздохнула и похлопала себя по щекам, чтобы успокоиться.

Он ждал внизу. Инвалидная коляска, рубашка, джинсы, знакомый уже запах лимонов и леса. Моложе, чем воображала Ольга, и очень симпатичный.

– Я заигрался, – сказал он. Было заметно, что переживает. – Прости меня. Вот деньги. Наверное, продолжать не нужно.

– Может, хотя бы попытаемся?

– Будет непросто и, скорее всего, больно.

– Я не собираюсь делать тебе больно.

– Всё равно поранимся. Оба.

– Ты с самого начала пытаешься командовать и решать за двоих, – заметила Ольга. – Теперь моя очередь. Сегодня сходим в бассейн, а дальше – посмотрим.

Она решительно подошла к коляске и повезла его в лето.

<p>Талончик</p>

Хочу обсудить мою любимую тему – поликлиники по месту прописки. Вот честно, мне кажется, туда можно ходить только за смертью. Медленно умирать в очереди из бабушек к терапевту. Дедушки, видимо, не доживают до поликлиники. Мне как-то коллега посоветовал, чтобы я старался распределять болезни и назначал их себе на лето. Летом, говорит, бабушек в поликлиниках нет. Я спросил, что, выздоравливают все? Он ответил, нет, просто – летом дачи! Некогда болеть.

В общем, пару лет назад мне вырезали межпозвоночную грыжу в специализированной клинике – режим, корсет и три месяца каждую неделю наблюдаться у врача в поликлинике по прописке. Отлично, подумал я, глупенький, всё лучше, чем дома лежать и есть, стоя на коленях. Сидеть после операции нельзя. Осталось дело за малым – взять талончик. Если рассуждать логически, чтобы попасть к нужному врачу, нужно отстоять всего три очереди: очередь в регистратуру, очередь к терапевту, очередь к своему врачу. Логично?! Это мини-презентация ада – так мне иногда казалось.

Так вот, подходит первый раз моя очередь в регистратуру. Я, радостный, говорю бабушке в окне (и здесь они!):

– Дайте, пожалуйста, талончик к терапевту на сегодня!

– Регистрация к терапевту только по телефону.

– Извините, но я очередь отстоял. Еле пришёл сюда! Можно талончик?!

– По телефону! Следующий!

На моих глазах добрая бабушка превратилась в злую ведьму. Не отходя от окошка, беру телефон и набираю номер, который написан на стойке регистрации. Параллельно наблюдаю за бабкой. Звонит стационарный телефон, но она его полностью игнорит. Опять просовываюсь в окно и говорю чуть громче:

– Извините, а почему вы телефон не берёте? Он прям разрывается.

И я услышал гениальное:

– У меня тут люди!

– Так там тоже люди! Возьмите!

Она пристально смотрит на меня, не замечая, что звоню я. Поднимает трубку, тут же опускает её обратно и, глядя мне в лицо:

– Ошиблись номером!

Всё. У меня когнитивный диссонанс. Мозг плавится. Мне пришлось идти за талоном к заведующей. К ней, кстати, никакой очереди нет.

И да, я знаю про электронную запись. Но в нашей волшебной поликлинике запись к терапевту только по телефону!

<p>Оркестр гремит басами</p>

Смирнов никогда не знал, что такое чувство меры. Ему всегда казалось, что всего – мало. Это стало проявляться ещё в детстве. Например, если он помогал маме варить суп, то непременно добавлял много картошки или морковки и у него получалась каша. Вкусная борщевая каша.

Он учился в консерватории, играл на альте. Ему всегда нравился его инструмент. Чувство невиданной мощи. Этой самой мощью он хотел делиться со всеми и поэтому уже на первом курсе организовал свой джаз-бэнд. Но как я говорил, у него были проблемы с чувством меры и он звал туда всех. Приток кадров в его джаз-бэнд «Почтовый рожок» был колоссальный. Иногда в репетиционную точку (большой отапливаемый гараж дяди) набивалось до пятидесяти человек. Одних игроков на музыкальном треугольнике было четыре человека.