Читаем До встречи...(СИ) полностью

Александр и Микаэль приняли душ и съели что-то, не разбирая и не чувствуя вкуса. Просто заставили себя проглотить еду, понимая, что им понадобятся силы сегодня. Где-то через час помощница Александра привезла им траурную одежду и живые цветы, по букету от каждого. Для Нила цветы не заказывали, если он всё-таки придёт на прощание, то уж точно сам выберет цветы для него.

Звонил Аарон и сказал, что церемония прощания будет закрытой, только родственники и друзья, никаких журналистов. Это сильно удивило Александра. Смерть Эндрю и его похороны были сейчас главной сенсацией.

— Как тебе это удалось?

— ФБР. Они обеспечат охрану в надежде, что Нил и дальше продолжит с ними сотрудничать.

— Ты обещал им это, зная, что он точно не станет?

— Мне плевать. Надеюсь, Нил пошлёт их всех подальше. Сейчас главное, чтобы они дали нам спокойно с ним проститься. Но если ты хочешь, то можешь снимать. Но только ты.

— Нет, — сразу отрезал Александр, — С меня хватит того, что вчера его глаза видела половина страны.

— Я понял. Тогда ждём вас.

— Не знаю, сможет ли Нил быть на прощании.

Аарон молча ждал объяснений.

— Думаю, никто из нас до конца не понимает, что он чувствует.

— Он же потом всегда будет жалеть об этом? Может, кому-нибудь с ним поговорить?

— Вряд ли это поможет. Просто бывает такая боль, с которой человек не может справиться, даже если он такой сильный как Нил. Наверное, мы должны принять любое его решение. Хотя я тоже думаю, что он потом будет жалеть об этом.

— Тогда ждём вас с Микаэлем.

В это время Нил сидел на крыше и курил, пока у него не начала кружиться голова от дикого количества никотина в крови. И когда спустя несколько часов, он всё-таки спустился вниз и сразу пошёл в «их» комнату, Алекс и Микаэль проводили его обеспокоенными взглядами, не смея окликнуть.

Ладонь Нила горела огнём, когда он взялся и повернул ручку, его сердце выскакивало из груди, когда он переступил порог комнаты. А дальше всё, что происходило за пределами их спальни, перестало существовать. Время остановилось, а воздух стал настолько густым, что с трудом проникал в лёгкие, обжигая грудную клетку огнём. Всё пространство без остатка заполнилось воспоминаниями: «его» линзы на тумбочке, какие-то заметки, оставленные «его» рукой в ежедневнике, даже пульт от кондиционера, лежащий с «его» стороны кровати, «его» книги, несколько фотографий, которые «он» отказывался вешать, считая потребность выставлять на показ счастливые минуты их жизни, дурным вкусом. Нил трогал всё дрожащими руками, медленно двигаясь по комнате.

Нил точно знал, что все эти годы был счастлив с Эндрю. Но он никогда не мог описать это счастье. И только сейчас он понял, что счастье — это, когда в твоей жизни не происходит ничего плохого, когды ты даже не замечаешь всех этих мелочей, не понимая, что из них и соткана вся эта жизнь. Нил чувствовал, как уходят его последние силы, растворяясь в воспоминаниях. И когда он наконец добрался до его шкафа и распахнул дверцы, то уже еле стоял на ногах. Распахнул и задохнулся. Нил закрыл глаза и простонал, чувствуя, что не может сделать вдох. И чтобы не умереть, он в отчаянии разрыдался, а потом плача, начал осторожно проводить руками по его вещам, прижимаясь щекой к его рубашкам и пиджакам, жадно вдыхая его запах, задыхаясь от слёз и почти умирая.

А когда силы окончательно кончились, Нил сгрёб руками в охапку всё, что только мог, и опустился на пол гардеробной. Прижимая вещи к себе и зарывшись в них лицом, он рыдал навзрыд… Спустя время, он с трудом встал и еле держась на ногах, прошёл в ванную, не глядя, нащупал и надел на себя его халат, закутавшись в него чуть ли не с головой, а затем лёг на кровать, уткнувшись носом в его подушку, и вымученно простонал… Постепенно бьющая всё его тело дрожь начала стихать, всхлипы стали реже, и Нил обессиленно отключился.

Только спустя несколько часов Нил очнулся от охватившего его полузабытья. Голова гудела, а все мышцы ломило от боли. Измученное, истерзанное горем тело не справлялось, и он ничего не чувствовал сейчас кроме боли. Ему требовалась передышка, чтобы не умереть. Нил плохо соображал, поэтому на автомате принял ледяной душ и решил выпить кофе. Натянув чёрные джинсы и рубашку, он наконец вышел на кухню.

Александр и Микаэль уже облачённые в траур и готовые к выходу, медлили, неосознанно дожидаясь Нила. Тот прошёл мимо них, сделал себе чашку кофе и сел за стол.

— Сбегаешь? — спросил Александр.

Нил молчал.

— Вот, я написал адрес, по которому состоится прощание. Зал будет открыт с часа до восьми. Журналистов не будет, только свои. Аарон всё устроил, — Алекс положил на стол листок с адресом.

Нил молча взял его и прочитал. Бледный Микаэль молча стоял в стороне. Он никогда раньше не был на прощании и похоронах и уж тем более не хоронил близкого человека. Ему было страшно, и он не знал справится ли с этим испытанием, от всего этого его била нервная дрожь. То, что Нил не ехал с ними, сбивало с толку. Он одновременно понимал и не понимал, почему он не едет.