Читаем До встречи...(СИ) полностью

Агенты не один час пытались убедить его, что это опасно, что он может дать показания и воспользоваться программой «защиты свидетелей». Джостен лишь саркастично ухмыльнулся на это предложение. Озвучив свои условия, дальше он только отрешённо молчал. Посчитавшие его изначально лёгкой добычей агенты в итоге измучились и устали. Меняясь по очереди, каждый из них хотел одержать личную победу, сломав Нила Джостена. Но он не вписывался ни в одну их инструкцию или наработку.

После убийства близкого человека кто-то жаждал мести, кто-то был напуган, кто-то бился в истерике. Нил Джостен внешне абсолютно спокойный, но напряжённый до предела, жёсткий, скорее даже жестокий, в итоге он взбесил их всех окончательно. Поэтому его наконец-то оставили в покое, сойдясь на том, что пресс-конференцию он даст в актовом зале агентства, а её организацией займётся Александр. Журналистов пропустят только после тщательной проверки и личного досмотра. Слишком важный свидетель, слишком лакомый кусок, ФБР не хотело отпускать его, не владея информацией, боясь, что организаторы покушения доведут своё дело до конца, или он сбежит сам.

С Александром они не виделись несколько часов. Нил отказался от еды, только пил воду и курил. В это время Александр решал тысячу задач одновременно. Горе и невыносимое чувство потери близкого человека выжигало его душу дотла, и он отчаянно пытался понять, где он просчитался. Всем своим существом он чувствовал, что то, что случилось — полностью его вина. Он где-то допустил фатальную ошибку. Чувство вины не давало дышать, но всё это не мешало ему профессионально выполнять свою работу. И всего за пару часов ему удалось сделать то, на что в обычное время уходило несколько недель.

Всё его агентство, вся его команда работали как часы, как давно отлаженный единый механизм, но казалось, провидение или Божья воля были сейчас на его стороне. Все эти два часа он не ощущал себя в этом мире, запретив себе что-то чувствовать или отвлекаться, превратившись в робота, он отдавал жёсткие приказы и чёткие инструкции, ведя короткие переговоры, согласовывая, проверяя как одержимый техническую часть. И каждый раз принимая соболезнования, он сухо отвечал, не смея дать волю чувствам. Спустя два часа, сам до конца не веря, что всё получилось, он наконец остановился и выдохнул, с трудом вспомнив, как дышать.

Внешне спокойный Нил держался из последних сил. Сердце и душа его так невыносимо болели, что он сам не понимал, как ещё может стоять на ногах, двигаться и говорить. Всё, что он хотел сейчас — это остаться одному, чтобы кричать, чтобы выть, чтобы выплеснуть всю эту невыносимую боль наружу. Но он был обязан довести всё до конца. Чувствуя, как через огромную дыру в сердце уходят его последние силы, Нил впал в какое-то оцепенение, пытаясь сохранить их остатки, не ощущая времени и чувствуя только съедающую его изнутри боль. Поэтому, когда в комнате появилась личная помощница Александра, которая принесла ему несколько комплектов одежды на выбор, он не сразу понял, что она от него хочет. Но взяв себя в руки и бросив застывшей у двери девушке:

— Спасибо. Я сам, — дождался, когда она уйдет, и начал медленно одеваться.

Он выбрал чёрные костюм и рубашку. Погружённая в беспросветный мрак, его душа была в трауре по любимому человеку. Чёрная ткань жгла его кожу, заставляя поверить, что это конец, и что в его изначально непутёвой, переломанной жизни больше нет смысла. Смотреть сейчас на себя в зеркало Нил не мог и не хотел. Спустя несколько минут к нему зашёл Александр. На нём тоже была чёрная рубашка, он тоже был в трауре и скорбел. Посмотрев на него, Нил впервые осознал, что они все скорбят по нему, «лисы» — его семья, они тоже сегодня потеряли его.

— Как там наш мальчик? С ним всё в порядке?

— Да… Плачет и ждёт нас.

— А как ты?

— Не знаю… Дышу.

— Спасибо тебе. Спасибо, что ты рядом, — Нил с искренней благодарностью смотрел на него.

Александр был раздавлен тем, как Нил выглядел сейчас. Одетый во всё чёрное, он выглядел «обнажённым» и невыносимо уязвимым. Казалось, что через одежду были видны все его шрамы, эти же шрамы на бледном лице выступили ещё ярче, делая его черты жёсткими и привлекая внимание к его голубым бездонным глазам, в которых плескалось пламя погребального костра. Сердце Алекса болезненно сжалось. Как профессионал он понимал, «что» они все будут снимать крупным планом, делая свою сенсацию. Он бы и сам это делал, будь он на их месте. Все камеры будут ловить эти голубые нереальные мёртвые глаза… Александру отчаянно захотелось сейчас стать перед ним, закрывая собой, защищая его. Но он точно знал, что Нил не позволит, не позволит никому. Единственного человека, которому он позволял, уже не было в живых. И того, что он позволил ему сделать это сегодня, он никогда себе не простит.

— Тебе нужно продержаться около часа. Думаю, раньше они тебя не отпустят.

— Всё будет в порядке. Не волнуйся.

Алекс кивнул.