Читаем До встречи...(СИ) полностью

Нил никогда до конца не понимал того, что было между ними. Знал, что это что-то настоящее, щемяще искреннее, преданное до безрассудства, невозможное, без малейшего шанса для предательства и лжи. И это чувство давно переросло их обоих, став чем-то необхватным и необъяснимым. Но то, что происходило между ними сегодня было чем-то большим. Все их невысказанные страхи, отчаянное желание защитить друг друга, злость, тревога и нежность взорвались таким фейерверком чувств, который каждый из них едва ли мог вынести. Пожалуй, что-то подобное было между ними тогда в Балтиморе. Тогда тоже было слишком… и всё понятно без слов. Слова были чем-то лишним, раздражающим своей серостью и безликостью на фоне того, как тогда горели их сердца только потому, что они наконец оказались рядом, от их касаний и взглядов.

От всего этого сейчас кровь Эндрю бурлила до дрожи в теле, до покалывания в онемевших пальцах. Сердце его стучало в висках, выбрасывая огромное количество адреналина в кровь. Эндрю не знал, как со всем этим справиться. Давно он не испытывал ничего похожего. Давным-давно поняв и приняв, что Нил с ним навсегда, он успокоился. И вот… всё это всколыхнуло в его душе, что-то уже позабытое, дикое и необузданное. Он уже успел забыть, как когда-то управлялся со всем этим. Поэтому сейчас боялся не справиться, не сдержать всего того, что сейчас бушевало в его сердце и разливалось гремучим коктейлем по венам.

Нил, напротив, был раздавлен всем этим. Придавлен к земле чувствами, которые сейчас бушевали между ними. Он был другим, он всегда был мягче. В отличие от пылающего, горящего внутренним огнём Эндрю, он постоянно боялся обидеть или перейти черту, боясь этого «слишком». Он всегда отдавал чуть больше, чем мог. И когда случалось это «слишком» он дарил себя без остатка, оставаясь потом без сил, без эмоций, без чувств. И тогда он ощущал внутри себя такое опустошение, что ему требовалось время, чтобы прийти в себя и снова начать дышать.

Они оба молчали, растерзанные силой чувств. Всё понимая без слов, они не делали никаких попыток заговорить или коснуться друг друга. Всё ещё было «слишком»… Эндрю молча занимался выпечкой, а Нил каким-то отрешённым взглядом следил за его движениями. Они потерялись во времени и пространстве, и когда на кухню вошёл Алекс, никто из них не прореагировал.

— Я спустился внести последние корректировки и проверить, всё ли готово, — оправдываясь, сказал он.

— Ночью? — не оборачиваясь, спросил Миньярд.

— Ну ты же готовишь что-то ночью? — не смог удержаться Алекс, чтобы не съязвить, хотя физически ощущал напряжение, висящее в воздухе.

— Я псих.

— Мы всегда готовим эфиры ночью.

— Ты когда-нибудь дома бываешь?

— Иногда, — рассеяно ответил Александр, косясь на неподвижного Нила, — Я сейчас уточню кое-что. Скажите, когда будете готовы. Нужно всё обсудить.

— Мы готовы, — ответил за двоих Эндрю.

— Дайте мне полчаса.

Эндрю кивнул.

Через полчаса Александр вернулся на кухню, как и обещал. Эндрю уже закончил с коржами и занялся кремом и начинкой. Алекс сел за стол и посмотрев на Джостена, который находился в том же положении, что и полчаса назад, вздохнул и спросил:

— Вы действительно уверены, что должны это делать? Можно как вариант обратиться в ФБР. Рассказать всё, используя старые связи Нила.

— Им нужны доказательства. А у меня ничего нет кроме слов. Никто из Совета никогда не даст показания, — неожиданно ответил Нил, выпрямляясь.

— У нас… у нас ничего нет, — поправил его Эндрю, ставя перед ним стеклянную чашку с ингредиентами и венчиком.

Нил молча посмотрел на него.

— Ну можно ещё что-то придумать, — не сдавался Александр.

— Я принял решение. И не смей винить себя, если у нас ничего не получится, — сказал Джостен, глядя на сына в упор, после чего взял венчик и вяло начал мешать им в чашке.

Александр понял, что это было выстраданное им решение, принятое не на эмоциях. Нил пережил его, передумав обо всём, перебрав все варианты, рассмотрев и ФБР и, наверное, свою возможность трусливо сбежать. У Алекса неприятно засосало под ложечкой от какого-то смутного чувства безысходности и обречённости. То чувство, когда ты точно знаешь, что шагнёшь, но отчаянно не хочешь делать этот шаг.

Словно почувствовав, что сейчас творилось у него в душе, Нил сказал:

— Это решение принято мной. И ответственность за все его последствия будет полностью на мне. И главное, чтобы больше никто не пострадал.

Нил рассеянно возил венчиком. Эндрю не выдержал и подойдя к нему, забрал чашку.

— Главное, чтобы «никто» не пострадал, — раздражённо бросил он.

— Я думал, что мы всё решили? — устало поднял на него глаза Нил.

— Решили, — ответил Эндрю, — Но я не могу слушать это… — Миньярд принялся с остервенением взбивать крем.