Читаем До сих пор полностью

В нескольких кварталах от моего дома был отель, с буфетом всё-что-вы-можете-съесть-за-два-с-половиной-доллара (канадских). И чтобы сэкономить, большинство вечеров я питался именно там. Ранним вечером это был семейный ресторан. Туда могли прийти работяги с жёнами и детьми и хорошо покушать, а затем вернуться обратно в очередь и поесть снова. Это было веселое семейное место, оглашающееся громкими голосами болтающих матерей и отцов и их вопящих детей. Оно было наполнено жизнью, а я сидел там, такой одинокий, каждый вечер и читал книгу. Я сидел так несколько часов, пока не закрывали кафетерий. Мне больше некуда было идти.

К восьми часам семьи расходились. И в лобби этого обшарпанного отеля после закрытия кафетерия открывался захудалый бар. Я перебирался в бар, и начиналась другая жизнь. Это было как второе кино на двойном сеансе. Первым шел фильм для семейного просмотра, а после перерыва — фильм для взрослых. Как только семьи уходили, появлялись проститутки. Хотя потребовалось некоторое время, прежде чем я осознал, что это был мотель, где можно было снять комнаты на час; бордель. Девицы подбирали себе кавалеров в баре и отводили их в комнаты наверх. А я сидел и смотрел на это, как до того смотрел на семьи.

Спустя некоторое время девицы привыкли, что я всегда там сижу, и подходили поболтать. Потом они вставали, шли наверх и снова возвращались. Я не помню, о чем мы говорили, но помню, что даже не решался заикнуться о том, что происходило наверху. Для меня это просто была беседа, взаимодействие с другим человеком. Никакого сексуального подтекста; сама мысль о плате за секс не приходила мне в голову. То было бы самой худшей чертой приживалы — приживала платит за секс.

Много лет спустя я снимусь в фильме под названием «Секреты женатого мужчины», в котором сыграю роль мужа-пуританца, одевающегося в пиджак и галстук к семейному обеду. Мишель Филипс сыграет мою жену, а Сибилл Шепард — девушку по вызову, любящую только деньги. В одной из сцен я сижу в баре рядом с ковбоеподобным типом, который, взглянув на проститутку, восхищенно говорит: «Ого! Вот кто научит меня петь йодлем. За деньги».

Но у меня всё было по-другому. Я сидел в баре, и те девицы были моими друзьями. Почему я не интересовался их личной жизнью, я не знаю, но это было темой, которой мы никогда не касались. Так что я сидел там с ними неделя за неделей, месяц за месяцем, ища работу днем, коротая ночи, в ожидании открытия следующего сезона Стратфордского Фестиваля, чтобы вновь обрести некий авторитет.

Однажды ночью одна из этих девушек отвела меня к себе домой. Она не была так уж намного старше меня, но казалась очень опытной. И она впустила меня в свою жизнь и стала моим учителем. Мы спали в ее спальне, пока другие девицы, с которыми она делила квартиру, болтали в гостиной. Так начались отношения, продлившиеся несколько месяцев. То не было любовью; мне не любили друг друга, но это были очень тёплые, спокойные и заботливые отношения. Она заботилась обо мне и предложила мне всю себя. Это было очень приятно.

Несколько месяцев спустя я написал пьесу «Мечты» для Си-Би-Си. У меня была главная мужская роль, а на главную женскую выбрали красивую девушку; звали её Глория Розенберг, и я влюбился в нее. Буквально и фигурально она была женщиной моей Мечты. Тем чудесным летом я звонил ей из Стратфорда каждый вечер. Мы разговаривали так часто, что оператор жалел меня и разрешал звонить бесплатно. Я не вписывался ни в одну из групп, сформировавшихся в Стратфорде, и был очень одинок там без нее. В итоге я сказал ей: «Я люблю тебя, пожалуйста, приезжай!» И она примчалась, чтобы быть со мной вместе, это было так романтично. Казалось, что единственное, что мне надо сделать, это попросить ее выйти за меня.

Выйти за меня? Да я знаю ее всего четыре месяца! После того, как она уехала домой готовиться к свадьбе, я начал задумываться, было ли это хорошей идеей. Однажды вечером, я помню это очень хорошо, меня застигла гроза. И пока лил дождь и бушевал ветер, а гром грохотал над головой, мне показалось, что я переживаю события шекспировской пьесы. Это был невероятно драматический момент, и у меня не было никого, с кем бы я мог поделиться переживаниями; я был так одинок и так влюблен. Вот так мы и поженились.

В конце сезона мы вернулись в Торонто. Помню, как одним холодным вечером мы вышли с Глорией и ее родителями из театра. И пока мы там стояли, я увидел свою проститутку, идущую по тротуару. На ночную работу. Я могу закрыть глаза — она до сих пор стоит у меня перед глазами: короткое платье, яркие рыжие волосы, черные туфли. Но когда я увидел ее, я повернулся к ней спиной. Мне было стыдно, я смутился, испугался, что она узнает меня, когда пройдет мимо.

Она была очень мудра; когда она поравнялась со мной, то ничем не выдала, что знает меня, хотя и ощутила мое присутствие. Как только она прошла, я обернулся, и она обернулась тоже. Я знаю, что она заметила меня, но продолжала идти. И она ушла — а я больше никогда не видел ее.