Когда супруг легонько незаметно ткнул ее в бок, она спохватилась и замолчала, передав эстафету ему. Какое-то время он молчал, задумчиво почесывая лысеющую макушку, пока вдруг не вспомнил, что и сам слышал из верхней квартиры то ли странный плач, то ли приглушенный крик, когда проснулся где-то в полночь для того, чтобы сходить в туалет. Но он даже не подумал, что у Аустрос что-то случилось, – решил, что ей просто взгрустнулось и она решила поплакать. Два года назад у нее умер муж, и с тех пор такое иногда случалось.

Отношения между ними были не самыми лучшими, и поэтому они никогда не ходили, не звонили у ее дверей и не спрашивали, всё ли у нее в порядке. Если верить соседу, Аустрос, после того как стала вдовой, всячески отлынивала от общественных дел, стараясь переложить на них уход за общим участком. Но последней каплей стала ссора из-за цвета для краски, в который нужно было покрасить дом снаружи; Аустрос хотела желтый цвет, а они – серый. Не было сомнений, что, услышав о ее смерти, они наверняка воспользуются случаем и быстренько выкрасят дом, прежде чем новый владелец вступит в свои права.

Пока парочка вытирала ноги о только что покинувшую этот мир соседку, телефон Хюльдара успел прозвонить дважды. Следователь, как и прежде, не ответил – ждал момента, когда сможет сесть в машину и в тишине и покое разобраться, на что стоит или не стоит отвечать. И просто позволил им перемывать косточки своей соседке, а они наперебой тащили на свет весь мусор, связанный с их совместным проживанием с Аустрос. Истории становились все менее содержательными, теряли сочность, пока наконец энтузиазм супругов не иссяк совсем. Истории закончились, и наступило неловкое молчание.

Хюльдар понял, что большего выжать из этих двоих невозможно, и попрощался – со словами, что с них в ближайшие дни должны снять официальные показания. Он уже собирался занести их номера в телефон, когда увидел, что последний пропущенный звонок исходил от Фрейи. Холод и жжение жвачки за щекой были моментально забыты – его охватило беспокойство совсем другого плана. Фрейя не могла звонить, чтобы просто поболтать, а ведь он обещал, что будет на связи в любое время дня и ночи…

– Подождите! – вдруг вспомнил о чем-то супруг. – У меня есть для вас кое-что; возможно, это вам пригодится.

И он исчез в недрах квартиры. Хюльдару эти несколько минут, пока он ожидал его возвращения, показались вечностью. Ему не терпелось поскорее уйти отсюда и позвонить Фрейе. Если с Маргрет что-то случилось по его вине, он никогда себе этого не простит… Нет, скорее всего, это какой-нибудь пустяк – от Рикхарда не было никаких звонков, так что вряд ли случилось что-то страшное. И все же… С тех пор как Рикхард должен был проехать у дома Фрейи, прошло уже около часа, а за такое время могло произойти многое.

Хюльдар постарался отогнать тревогу. Вернувшийся к дверям супруг смущенно протягивал ему конверт, измазанный чем-то, напоминающим кетчуп.

– Вы уж простите, но я выбросил его в мусорное ведро. Этот конверт сегодня утром оказался под «дворником» моей машины. Я открыл его, но там была просто непонятная ерунда. Просто выбросите, если это не связано со взломом. Понятия не имею, от кого это может быть.

Надев латексные перчатки, Хюльдар осторожно взял в руки конверт. Супруги остолбенело наблюдали за его манипуляциями, но следователя это не заботило. Если в конверте окажется то, о чем он думал, не потребуется никаких дополнительных доказательств; все станет ясно без них – и Элизу, и Аустрос убил один и тот же человек.

Повернувшись к супругам спиной, Хюльдар вытащил из конверта письмо, пробежался глазами по тексту, а затем осторожно вернул листок на место. Все сходилось. Два убийства – один убийца. Следователь поднял голову и снова обратился к мужчине:

– Мне нужно снять у вас отпечатки пальцев. – Он повернулся к жене: – И у вас тоже, если вы прикасались к конверту или письму.

Лица супругов вытянулись, как два вопросительных знака.

Глава 20

Молли, казалось, приняла Маргрет намного лучше, чем Фрейю. Собака буквально не отходила от девчушки, следовала за ней по пятам, куда бы та ни направилась, а если Маргрет садилась, то Молли тут же укладывалась у ее ног. Лежала с закрытыми глазами, будто дремала, однако уши стояли торчком – видимо, ей казалось, что этот ребенок нуждается в защите. Непонятно, каким образом Молли пришла к такому заключению, но оно было не далеко от истины. Конечно, все надеялись, что беспокойство о безопасности Маргрет было всего лишь перестраховкой, но никто не решился бы сказать это с полной уверенностью.

Это как раз и подчеркнул представитель Комитета по защите детей, когда перезвонил ей, чтобы сообщить о конечном решении по поводу размещения Маргрет. Комитетчик не скрывал своих ожиданий, что Фрейя добровольно согласится на это. Он больше заботился о хорошем контакте с полицией, чем о ней. Полиция и Комитет совместно приняли это решение, и Фрейе было невозможно отказаться.