– А Фрейя сейчас в отпуске. Ей нельзя работать много-много дней, потому что она застрелила человека у себя на работе, в Доме ребенка. А этого делать нельзя. Но я была рада, что она его застрелила, и она, наверное, тоже рада, что ей можно сейчас отдохнуть. В отпуске все радуются.

Отвернув мраморно-белыми пальчиками рукав куртки, девочка взглянула на запястье – там красовались большие яркие часы.

– Нужно идти; мне можно быть здесь только недолго. Меня в коридоре папа ждет.

Она встала, ее рыжая голова исчезла из поля его зрения, и Карл вместо этого уставился на голубую куртку. Его охватило уже знакомое горестное чувство; очень хотелось, чтобы девчушка еще хоть чуть-чуть посидела с ним.

– Я опять приду. Папа сказал, что я могу приходить, сколько захочу. – Девочка направилась к выходу. – Пока-пока, я приду завтра. Если б я могла, то взяла бы с собой Молли, но ей сюда нельзя. Ты бы обрадовался, если б увидел ее. Может, позже, когда ты уже будешь не здесь…

Девочка исчезла, и Карл слушал, как удалялись ее шаги. Он не помнил, когда в последний раз был так счастлив. Теперь он мог ожидать визитов – девчушке удалось пробудить надежду, которой ему так не хватало.

Карл сосредоточился на сжатии пальцев, как показывал ему физиотерапевт. Сжать. Разжать. Сжать. Разжать. Он мог поклясться, что у него получалось лучше, чем в прошлый раз. Сжать. Разжать. Сжать. Разжать…

Наконец он почувствовал, что уплывает в дрему – но на этот раз от усталости, а не от апатии. Прощальные слова Маргрет были последним, что блуждало по перекрытым улочкам его мозга.

Может, позже, когда ты уже будешь не здесь.

Благодарности

Во время работы над книгой Браги Гвюдбрандссон предоставил мне информацию о Комитете защиты детей и о Доме ребенка, Торлейкур Йоуханнессон – о мире радиолюбителей и радиосвязи, Хатльгримур Гуннар Сигурдссон – о радиосвязи и контроле над ней.

Мне хотелось бы выразить им искреннюю благодарность и подчеркнуть, что все ошибки или неточности по вышеназванным темам должны быть отнесены только на мой счет.

Ирса Сигурдардоттир