Читаем Дни Савелия полностью

Источник дурмана находился на подоконнике. Я поддался соблазну и в два прыжка оказался рядом. Горловина пакета была стянута не туго, так что мне не составило труда развязать его. В пакете оказался пузырек. Запах ударил с десятикратной силой, так что я вздрогнул, пошатнулся и сел как-то неуклюже набок, в совершенно непривычную для себя позу. Но остановиться я уже не мог. Все дальнейшее представлялось мне чем-то сродни тому, как дети яростно и дико раздирают упаковочную обертку, чтобы поскорее добраться до заветного подарка. Однако запах не был чем-то единым, целостным. Принюхавшись, я понял, что кроме собственно Valeriana officinalis, в лекарстве есть еще и мятная приправа и рацемическая камфора. Но что мне было за дело до последних двух?

Я оказался посреди настоящего фармакологического маскарада. Буйное движение закружило меня и увлекло за собой. Маски, маски… Взявшись за руки, мимо мчались самые разнообразные соединения: зажига борнилизовалерианат и фанфарон тритерпен. Мелькали сесквитерпен, пальмитин и валепотриаты. Какие-то дубильные вещества неслись веселой ватагой. Малыши гликозиды, томная стеариновая кислота и еще черт знает кто! Большинство из них уже были мне знакомы. Одного я вспомнил по старому саду в Шелапутинском. Запах другого я однажды учуял, прогуливаясь возле аптеки. Но один из ингредиентов выделялся и царствовал неподвижно над всеми другими. Я сразу его узнал. Тогда, перед кастрацией, и потом, во время моей болезни, когда я ненадолго пришел в себя и все вокруг было белым-бело. Да, точно! Это был непеталактон.