Читаем Дни боевые полностью

Охота за самолетами, хотя и оживляла положение на фронте, но не могла заслонить того, что тревожило всех, — прорыва в снабжении. Люди получали в день по два-три сухаря. Да и сухари подходили к концу.

В этот наиболее тяжелый период генерал Морозов вызвал меня на провод.

— Как дела с продовольствием? — спросил он. — Тянете еще?

— Плоховато! — чистосердечно признался я. — Плоховато и с продовольствием и с боеприпасами.

— Помогу вам авиацией, — пообещал командарм. — К ночи подготовьте площадку для приема грузов, обозначьте  кострами. Прилетят «У-2». Грузы строго учитывайте и делите на три части: одну — себе, две остальные — соседям, Батицкому и Шатилову.

Мне показалось немного странным, что я должен получать и распределять грузы на половину армии. «Ну да ладно, — подумал я, — были бы продукты, а распределить их легче всего».

— Когда ожидать самолеты?

— Ориентировочно к 23.00. Установите на площадке дежурство да проверьте лично сами! — приказал генерал.

Площадку я выбрал на поляне, примыкающей к западному берегу Ловати, в километре от своего КП, и поручил саперам подготовить ее. Ночью к указанному времени я пришел туда в сопровождении адъютанта.

По краям площадки едва заметно попыхивают три костра. Команда по приему грузов уже на месте.

— Слышите, товарищ полковник? Тарахтит. Подходит как будто, — говорит Пестрецов.

Из-за леса появляется самолет и на бреющем полете с шумом проносится над нашими головами.

«Принимай!» — слышится с высоты веселый голос, и что-то темное летит оттуда прямо на нас.

В эту ночь авиация доставила нам сухари, консервы, овес. Однако, несмотря на то что продукты сбрасывались с небольшой высоты, они портились: сухари в мешках крошились, консервные банки в ящиках мялись и частично приходили в полную негодность, а овес, разрывая мешки, рассыпался по всей площадке. От дальнейшей доставки овса пришлось отказаться.

В следующую ночь нам сбрасывали на парашютах боеприпасы, а затем еще несколько ночей подряд — продовольствие и боеприпасы.

Хотя грузов мы приняли немного, но они все-таки очень помогли нам.

Плохо было с фуражировкой. В течение трех недель нам совсем не доставляли фуража. Чтобы сохранить поголовье, ездовые и повозочные сдирали с оставшихся крыш полусгнившую солому, собирали хвою, варили все это в своих котелках и подкармливали лошадей.

Тяжелую весну пережили мы на Ловати!

Только с середины мая, когда окончательно установилась погода, потеплело, стало подсыхать и начал пробиваться  подножный корм, положение стало налаживаться.

К концу мая в строй вступила армейская колейная дорога, связавшая войска со станцией снабжения, и с тех пор фронтовая жизнь потекла своим обычным порядком.

* * *

В последних числах мая в дивизию прибыла делегация трудящихся Бурят-Монгольской АССР. Делегация вручила нам знамя и привезла подарки. К встрече ее мы готовились, как к большому празднику. Саперы проложили между блиндажами дорожки из жердей и засыпали их хвоей. Такие же дорожки через наиболее топкие места были подведены и к штабам полков. Для связи с тылом мы протянули к берегу Ловати широкую дорогу из настила.

На командном пункте у нас приличная командирская столовая и новое, чего до сих пор никогда не было, — маленькая, на два-три человека, баня. Сделали очаг, вмазали в него бочку из-под бензина для горячей воды, а рядом поставили такую же бочку для холодной. Загородили очаг с боков, накрыли навесом — вот и баня. За водой ездить — незачем, стоит чуть копнуть — и готов колодец.

Гостей ожидаем к двенадцати. Для встречи с делегацией прибыли представители всех частей дивизии, кроме Карельского полка, — он все еще находился в отрыве от дивизии.

Представители от частей построились развернутым строем, как почетный караул. На правом фланге наш лучший полк — новгородцы. Не хватает только оркестра. Да он и ни к чему: до противника не больше тысячи метров — услышит музыку и сорвет нам торжество.

А вот и делегация. Двое мужчин и одна женщина идут со знаменем. Делегацию сопровождает начальник политотдела армии бригадный комиссар Шабанов. Он еще издали улыбается нам.

— Смирно! — подаю я команду и иду навстречу с рапортом. После обмена приветствиями старший из делегатов держит перед строем речь.

— Мы прибыли на Северо-Западный фронт, — говорит он, — вот с этим знаменем и грамотой Президиума Верховного Совета и Совета Народных Комиссаров Бурят-Монголии, чтобы вручить их лучшей части, отличившейся на Северо-Западном фронте в боях с немецко-фашистскими захватчиками.

Мы очень рады, что знамя будет храниться у вас, дальневосточников, территориально наиболее близких к нашему народу. Трудящиеся Бурят-Монголии вместе со знаменем передают наказ: «Смелее разите врага! Еще крепче боритесь за наше правое дело!»

На речь делегата строй ответил дружным «ура».

Склонив колено и поцеловав знамя, я принял его. В своей ответной речи заверил, что личный состав нашей дивизии с честью оправдает доверие трудящихся Бурят-Монголии.