Читаем Дни боевые полностью

Развилку занимал Новгородский полк. Правее его, упираясь правым флангом в шоссе севернее Борисово, находился Казанский полк. Фронт дивизии представлял дугу, концы которой вдавались в старорусское шоссе.

Воздушнодесантная бригада сначала занимала небольшой участок между полками, а затем была выведена из боя и совсем убыла от нас.

По указанию генерала Морозова мы спешно готовили новый штурм опорного пункта. План штурма был уже разработан, но нас на несколько часов упредили гитлеровцы: в первых числах апреля они продолжили свое большое весеннее наступление.

Основной целью противника и на этот раз являлся прорыв нашего фронта и выход на соединение с окруженной демянской группировкой. Собрав значительные силы, гитлеровцы обрушились на правый фланг ударной армии, захватив и всю полосу нашей дивизии. Главный удар враг нацелил на переправу через Ловать у Рамушево.

Внезапный грохот среди ночи поднял всех. Снаряды и мины перепахивали наше расположение, ломали деревья, выкорчевывали кустарник и превращали снежный покров в темно-бурую массу.

Но противник не застал нас врасплох. Наши подразделения отразили ночную атаку, которую он предпринял из Борисово в сторону Ловати и на развилку дорог. Утром гитлеровцы повторили атаку, а затем уже три дня подряд атаки следовали одна за другой с небольшими, в два - три часа перерывами.

Этот бой, захвативший все части дивизии, явился самым ожесточенным из всех оборонительных боев, которые нам до сих пор приходилось вести. По стойкости и самоотверженности наших людей он превзошел бой батальона Прядко на подступах к Сухой Ниве.

Вначале сильное моральное воздействие на бойцов оказывала вражеская авиация. Группы "юнкерсов" по 15 - 20 самолетов под прикрытием истребителей накатывались волнами и обрушивали на поле боя десятки тонн металла. Одномоторные "Ю-87", построившись в кильватер, пикировали с пронзительным воем и, отбомбив, взмывали вверх. Двухмоторные "Ю-88" бомбили развернутым строем.

Разрывы снарядов, треск пулеметов и автоматов сливались в несмолкаемый гул. Густая пелена дыма окутывала весь западный берег.

Ближайший аэродром противника находился здесь же, рядом, у Старой Руссы, а наша малочисленная истребительная авиация базировалась на отдаленные аэродромы и, как правило, запаздывала.

Снаряды наших малокалиберных зениток не достигали цели.

Пережив первый страх и несколько привыкнув к авиации, бойцы начинали уже реально ощущать разницу между ее сильным моральным воздействием и теми незначительными потерями, которые она наносила. "Из большой тучи да малый гром",-говорили они. На второй и третий день, когда натиск противника усилился и возросла угроза прорыва, наша истребительная авиация перебазировалась ближе.

Начались воздушные бои, в которых обе стороны несли большие потери. Становилось одинаково жарко и на небе, и на земле.

Во время одного из воздушных налетов вместе со своим штабом погиб наш лучший командир дивизиона капитан Нестеров. Это он вместе с капитаном Прядко стойко выдержал бой под Сухой Нивой. Это его пушки, стреляя прямой наводкой, выбивали гитлеровцев из Калинцов, Веретейки, Тополева и других опорных пунктов. Замечательный, смелый и волевой был командир!

Трое суток продолжался ожесточенный бой. Несмотря на героическое упорство советской пехоты, артиллерии и саперов, передний край все ближе и ближе подходил к нашему командному пункту. Перевалив через одну линию сопротивления, гитлеровцы тут же натыкались на вторую, не менее стойкую. Каждая атака стоила им многих жизней и больших материальных средств. Дорого обходилась она и нам.

Трудно сказать, кто дрался лучше в этом смертельном бою: новгородцы или казанцы, артиллеристы или минометчики, саперы или связисты. Все сражались не на жизнь, а на смерть.

Бой захватил всех, в том числе командиров штаба и политработников. Комиссар Воробьев целыми днями простаивал вместе со мной в узкой щели, на нашем НП, и, видя мое недомогание от еще незажившей раны, помогал руководить боем.

Без устали сновал по огневым позициям подполковник Носков, вселяя бодрость в своих артиллеристов. Вся дивизионная артиллерия уже к концу первого дня была выдвинута на прямую наводку и действовала поорудинно. Эти меры пришлось осуществить потому, что, во-первых, лесной бой не позволял вести огня с закрытых позиций и, во-вторых, гитлеровцы применили танки, а наиболее действенным средством борьбы с ними являлись пушки.

Дивизионный инженер майор Матусяк тоже не сидел на месте. После каждой отбитой атаки он вместе с подвижным заградительным отрядом устремлялся на новое, наиболее танкоопасное направление.

Большая ответственность выпала на долю начальника связи майора Алешина. От ударов артиллерии и авиации связь поминутно нарушалась, и стоило огромных усилий поддерживать ее и обеспечивать непрерывность в управлении.

Гитлеровцы рвались на дорогу в Гридино. Это было для них кратчайшее и наиболее выгодное направление для выхода на Ловать. В то же время они никак не могли преодолеть сопротивление батальона Крелина, прочно запиравшего развилку.