Читаем Дневники полностью

Я люблю поспать. Я люблю набивать полный рот семечками и выплёвывать их и так, и сяк, пока я гуляю. Я люблю дразнить маленьких лающих собак в припаркованных автомобилях. Я люблю делать людей счастливыми и превосходящими в их реакции мои ожидания. Я люблю чувствовать предубеждение к людям, которые сами полны предубеждений. Я люблю делать надрезы в животе младенцев, потом трахать эти надрезы, пока ребенок не умрёт.

Я люблю мечтать, что молодёжь всего мира когда-нибудь будет ощущать Солидарность Поколения. Я люблю делать хитрые попытки избежать конфликта. Я люблю иметь твёрдые убеждения, ничем не подкреплённые, помимо моей простой искренности.

Я люблю искренность. Мне не хватает искренности. Это не убеждения. Это не мудрые слова. Это — отрицание. Отрицание моего недостатка образования, моей потери вдохновения, моих судорожных поисков привязанности и моего безразличного унижения многих, кто примерно в одном возрасте со мной. Это даже не стихотворение. Это просто большая груда дерьма вроде меня.


Я люблю жаловаться и не делать ничего, чтобы что-то улучшить. Я люблю обвинять поколение моих родителей в том, что они так приблизились к социальным сдвигам, а потом сдались после нескольких успешных попыток СМИ и Правительства уничтожить это движение при помощи Мэнсонов и прочих представителей хиппи как примеров пропаганды, согласно которым это были всего лишь непатриотические, коммунистические, сатанинские, бесчеловечные болезни. И по очереди те, кто родился во время демографического взрыва, становятся беспардонными, адаптированными лицемерами-яппи, которых когда-либо создавало поколение.


Я люблю спокойно и рационально обсуждать свои взгляды на нравы конформистов, даже если я сам считаю себя до крайности левым.

Я люблю проникать в механику системы, выдавая себя за одного из них, затем медленно начинать деградировать внутри империи.

Я люблю вероломно убивать меньшее и большее из двух зол.

Я люблю обвинять Бога.

Я люблю делать аборт Христа.

Я люблю трахать овец.

Я люблю утешаться, зная, что женщины, как правило, лучше и, естественно, менее жестоки, чем мужчины. Я люблю утешаться, зная, что исключительно за женщинами будущее в рок-н-ролле.

Я люблю утешаться, зная, что афроамериканцы, придумавшие Рок-н-ролл, всё же были недавно вознаграждены и премированы за свои достижения, приспособившись к стандартам белых людей.

Я люблю утешаться, зная, что афроамериканцы снова стали единственной расой, которая принесла новую форму оригинальной музыки этого десятилетия: хип-хоп, рэп.


Цензура — это ИСТИННАЯ американка.


Я встречал много умов, способных хранить и передавать значительные количества информации, однако у них не было ни унции мудрости или понимания страсти.


Непосредственность — это заговор против успеха в Америке. Разоблачать путём долгого заучивания за небольшие промежутки времени. Быстро, стремительно, теперь даже ещё больше «Nacho» с ароматом сыра! Сегодня здесь, завтра там, потому что сторонники вчерашнего дня были ни чем иным, как орудием любой потребности индивидуумов в чванстве, зрелищах и социальных ритуалах. Искусство, которое имеет долговременное значение, не может быть оценено большинством. [Потому что] как всегда бывает, только тот же самый маленький процент оценит постоянство искусства. Это хорошо. Те, кто не подозревает об этом, не заслуживают введения в заблуждения относительно своих покупательных налогов.

[Музыка не имеет ничего общего с личными убеждениями музыкантов. Это не

расширение исторической личности … рассудка или чувства]

Сценарии периодически возвращаются. Вербальная связь истощена. Ситкомы — это сценарии, следовательно, и наш разговор — тоже.


Наша компания собирается [чтобы собраться] от скуки. Ролевая игра для привязанности и признания, и для дезинфицирования надоедливых микробов, заканчивающаяся в тишине и произведённая для применения насилия в отношении тех, кто не пришёл поиграть.

Они были приглашены, возможно, в музей

задолго до этого момента.

Сейчас я играю печаль, до этого это была наивная ненависть. Я хочу быть первым, кто обнаружит и откажется от своей популярности до её наступления. Завтра мне будет неважно, что сцена основана на фактах, и я не буду предвкушать это. Возможно, овощи будут распространять химикалии, которые вырабатываются во мне. Удобное оправдание, (эти химикалии). Я редко использую свой инструмент. Обычно это так захватывает. Работа над музыкой — не рутинная работа. Теперь репетировать — это пустая трата времени. Через месяц я покупаю результаты из воздуха.

И не задавайся вопросом, что ты можешь сделать для своей рок-звезды.


НИРВАНА

Лист Заказа


проповеди «НИРВАНА»

Футболки «Нирваны»

стикеры

L или XL ровно 2.00 доллара

15.00 $ за штуку

если вы пошлёте, то получите Футболку Бесплатно. эту не покупайте

наши лица глупые,

тупые, уродливые

Джон-н позвони и сообщи

Брюс-о о подделках в упаковке


Подтверждёно «Sub Pop»


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых людей Украины
100 знаменитых людей Украины

Украина дала миру немало ярких и интересных личностей. И сто героев этой книги – лишь малая толика из их числа. Авторы старались представить в ней наиболее видные фигуры прошлого и современности, которые своими трудами и талантом прославили страну, повлияли на ход ее истории. Поэтому рядом с жизнеописаниями тех, кто издавна считался символом украинской нации (Б. Хмельницкого, Т. Шевченко, Л. Украинки, И. Франко, М. Грушевского и многих других), здесь соседствуют очерки о тех, кто долгое время оставался изгоем для своей страны (И. Мазепа, С. Петлюра, В. Винниченко, Н. Махно, С. Бандера). В книге помещены и биографии героев политического небосклона, участников «оранжевой» революции – В. Ющенко, Ю. Тимошенко, А. Литвина, П. Порошенко и других – тех, кто сегодня является визитной карточкой Украины в мире.

Татьяна Н. Харченко , Валентина Марковна Скляренко , Оксана Юрьевна Очкурова

Биографии и Мемуары
«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное