Читаем Дневник проказника полностью

— О, ты, мой негодный, скверный, милый мальчик! — кричала Лиль.

Она была совсем бледная, а глаза ее были красны. С нею был Монтэгю. Они приехали по железной дороге, когда пароход вернулся без меня. Я спросил, не беспокоилась ли Мод, когда узнала, что я потерялся? Ждали ли они с обедом? Почему она плачет? Она сказала, что плачет потому, что, наконец, нашла меня. Я сказал ей, что она милая дурочка: она могла бы плакать, если бы не нашла меня, а теперь все опять хорошо, и она не должна дома рассказывать о том, что я опять набедокурил — я сделал это не нарочно. Я сказал Лили (по секрету), что мистер Дженнингс, должно быть, вовсе не такой уж значительный человек, как думает Бесс, иначе в Нью-Йорке знали бы о нем больше.

Я люблю все времена года. Но особенно Новый год. Это так весело!

Кухарка злится, потому что ей приходится печь пряники и фруктовый торт или фаршировать дичь, так что бедный мальчик не может взять даже горсти изюму и куска корицы без того, чтобы она не зашипела на него, как фейерверк. Она не позволяет мне играть в шарики мускатными орехами или облизать ложку, которой она месит тесто, или тереть мел на ее железной терке и вообще пошалить немного на кухне.

Все это время я должен оставаться на дворе, а там так хорошо пахнет; такая обида для мальчика! Бесс и Сью хотят на Новый год принимать гостей. Они говорят, что ужасно неудобно принимать гостей каждый день, готовить кофе, холодного цыпленка и пирожное и постоянно надевать новые платья.

С Новым Годом!

Я думаю, мне следует попросить некоторых знакомых передать другим, чтобы они не приходили, раз мои сестры говорят, что это их так беспокоит. Уже больше недели у меня в голове одна мысль. Вот какая. Я был в верхнем этаже и внизу. Вчера я попробовал влезть на крышу и заглянуть в трубу, но было так скользко, что я чуть не скатился и не разбился, так что я должен был это бросить. Я исследовал камин в маминой комнате. Никак не пойму, как этот старик трубочист может пролезть через такую тесную дыру. Если бы он там застрял — это было бы ужасное несчастье.

Сердечные пожелания всего самого лучшего к Рождеству и Новому Году

Я спросил папу, не позовет ли он печников, чтобы сделать трубу пошире, но он покачал головой. Я посмотрел в нашу трубу и подумал, что если вынуть несколько кирпичей, то трубочисту было бы удобнее работать.

Было около девяти часов. Лиль и Монтэгю, мистер Дженнингс и все остальные были в зале. Мы ели орехи, яблоки и пирожные, и мама сказала, что мне бы лучше идти спать. Вот я и стал подниматься по лестнице, но так медленно, как черепаха, потому что мне хотелось спать ничуть не больше, чем мистеру Дженнингсу. Пять минут спустя после того, как я дошел до последней ступеньки, послышался вдруг такой треск, точно рухнул весь мир, и что-то ударило меня по голове. Страшно больно — говорят, я около шести часов лежал без сознания.

Реклама! Реклама! Красный кирпич компании Ф.О. Пирса и Ко.

Оказалось, что камин в маминой комнате рассыпался на тысячу кусков и меня ударило кирпичом по голове сбоку — каким-то чудом меня не убило, потому что разрушение было полное. Все оконные стекла разбились, зеркала разбились вдребезги, потолок обвалился, а ковер промок насквозь, потому что водопровод лопнул. Нигде нельзя было развести огонь, кроме кухни. Мама от испуга заболела. Папа говорит, что это чудо, что не взорвало весь дом.

Когда я пришел в себя, они все удивлялись, как это случилось. Я сказал, что, может быть, у трубочиста было несколько ракет в мешке и их взорвало. Доктор Мур заметил:

— Да, вероятно так оно и было.

Тогда папа сказал:

— Жоржи, зачем ты насыпал в камин пороху?

Я вскричал:

— Папа! Я не хотел этого сделать, право же не хотел! Я насыпал туда только одну чайную чашку, ровно столько, сколько нужно, чтобы выбросить три-четыре кирпича, чтобы проход был свободнее. Разве это было дурно, папа?

— Нет, Жоржи, — сказал он насмешливо, — нет, нисколько. Починка обойдется мне не дороже трехсот долларов, и тебе, вероятно, все равно, что мама больна и что ты не получишь новогодних подарков.

Я очень печален с тех пор, как он сказал это. Я ввожу мое семейство в ужасные расходы. Неприятно в такую холодную погоду заставлять людей работать в доме. А самое скверное то, что я не получу подарков, которых жду уже несколько недель.

Из замечаний некоторых людей я вижу, что им было бы приятнее, если бы я сам взлетел на воздух вместо всего прочего. Сестры очень заботятся о том, чтобы дом был исправлен еще до Нового года. Я думаю, им незачем беспокоиться, потому, что я еще до взрыва сказал молодым людям на почте, чтобы они лучше не приходили к нам — слишком много хлопот. Если смогу, я охотно избавлю моих сестер от беспокойства.