Читаем Дневник проказника полностью

Я спал на диване в комнате Лили, потому что гостиница была переполнена. Когда я проснулся, было еще очень рано; я тихо встал, оделся и проскользнул вниз, чтобы осмотреть город. Это был большой город, гораздо больше нашего. Я увидел корабли и воду и спросил о них одного человека. Он сказал, что это река Гудзон. Потом я пошел вниз, чтобы посмотреть, что там делается. У самого берега стоял пароход и пускал дым. Множество народа шло на пароход, пошел и я, просто, чтобы посмотреть и спросить о чем-нибудь человека, который стоял у колеса.

Нью-стрит в Нью-Йорке

— Когда он отходит? — спросил я его.

— Отошел сию минуту, — сказал он.

В самом деле! Колесо брызгало, как водопад. Трап сняли.

Река Гудзон

— Будьте любезны, мне хочется сойти!

Он засмеялся и сказал:

— Тебе придется немножко подождать!

— Не могу ли я телеграфировать моей сестре? Она подумает, что я пропал.

Это был совсем необразованный человек. Он только и ответил:

— Нету здесь! — и потом прыснул, точно его пощекотали.

Я почувствовал, что слезы навертываются у меня на глаза, но не хотел показать ему, что мне хочется плакать. Я начал свистеть. Мне было холодно. Я не завтракал. У меня не было денег на проезд, и мне хотелось домой.

Должно быть, я совсем посинел, потому что он скоро предложил мне пойти в каюту. Я пошел. Там было много мужчин и женщин. Сначала они меня не заметили, но потом стали спрашивать, чей я. Я сказал, что попал сюда по ошибке; они стали беспокоиться за меня и так много расспрашивали меня о том, как меня зовут и где я живу, что я под конец рассказал им про свой дневник и про то, какой я скверный мальчик, как я постоянно попадаю в беду, когда я вовсе этого не хочу, и что Лили теперь будет думать, что я совсем бессовестный мальчик, потому что я убежал, а я хотел только посмотреть на воду и узнать, почему колеса постоянно так вертятся.

Одна женщина приказала слуге принести для меня что-нибудь позавтракать. Потом один пассажир сказал, что если я хочу послать телеграмму, то он сам отправит ее, когда мы приедем в город. Они дали мне бумагу и карандаш, и я написал:

Этот же пассажир дал слуге доллар, чтобы он присмотрел за мною, и сказал мне, чтобы я целый день оставался в каюте, тогда я буду в безопасности. Они пожали мне руку на прощание, когда уходили с парохода. Такого множества кораблей я еще не видал. Был полдень. Пароход должен был идти обратно в три часа. Было очень скучно, потому что пароход стоял. Я съел несколько яблок, которые дали мне перед тем, как идти обедать. Вдруг я вспомнил о мистере Дженнингсе — женихе Бесс. Он как раз был из Нью-Йорка.

— Кажется я успею зайти к нему до отхода парохода, — сказал я себе и потихоньку улизнул, не сказав ни слова слуге из боязни, что он меня не пустит.

Когда я вышел из этого деревянного ящика на улицу, я подумал, что где-нибудь горит, — такая была страшная толкотня. Я перешел через улицу и стал искать на вывесках имя мистера Дженнингса, но я не нашел его и спросил одного прохожего, не будет ли он так добр сказать мне, где живет мистер Дженнингс?

— Не знаю, мальчик, — был ответ.

Я пошел немного далее, увидел булочную, вошел в нее и потребовал несколько пряников.

— Сколько? — спросила меня продавщица.

— Пожалуй, девять, — сказал я. Потом я поблагодарил ее очень вежливо и хотел уйти, а она стала так кричать, что и медведь бы испугался.

— А деньги где? Где деньги? Ах ты, маленький плут!

Тогда я рассказал ей, что я заблудился, положил пряники назад и печально вышел вон.

Я спрашивал каждого, кого только мог остановить, где пароход и где живет мистер Дженнингс. Никогда я еще не встречал таких необразованных людей. Никто ничего не знал. Я увидел на башенных часах, что уже четыре часа, и начал плакать, потому что ноги у меня страшно болели. Высокий и толстый человек в голубом сюртуке схватил меня за плечо.

— Что случилось, молодой человек?

— Сэр, — сказал я, — мне жаль, что я сел на пароход, и мне жаль, что я ушел с парохода, и мне хотелось бы, чтобы люди в этом городе не были так глупы. Они не могут даже сказать бедному, заблудившемуся мальчику, где живет мистер Дженнингс. Я маленький Жоржи Гаккетт, который всегда попадает в беду, но я в этом не виноват. Если б пароход не ушел прежде, чем я об этом узнал, я бы никогда не потерялся. Я, право, этого не хотел.

— Хорошо, Жоржи, — сказал он, — если ты потерялся, то надо попробовать тебя опять найти.

Он был очень добр ко мне, только хотел все выведать. Он так много расспрашивал меня, что едва мог пообедать. Эту ночь я крепко заснул на койке — смешной постели вроде ящика. Кто-то разбудил меня таким плачем, как будто сердце у него разрывалось. Я сел и протер глаза.