Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

– Ты себе не изменяешь, Дэя, – в уверенном голосе с едва уловимым акцентом слышался сарказм. – Всегда выбираешь тех, на ком другие поставили крест.

От злости прошел и остолбенеж, и страх.

– Самокритично, – хмыкнула я, поворачиваясь к нему спиной и, не дожидаясь его, прошла в комнату.

От борзой улыбочки у меня свело зубы и захотелось пнуть его по яйцам. Крест, говоришь? Ну-ну, упырь. Тебе вообще положено смирным прахом лежать в урне уже энное количество лет, ан нет, ходишь и отсвечиваешь.

Не подумайте, что я злая. Просто в последнее время люди и прочие существа, пытающиеся ткнуть меня носом в собственную несостоятельность, вызывают стойкую аллергию.

Я устроилась на диване, откинувшись на спинку и стараясь придать своему взгляду этакую отрешенную беззаботность. Ярость понемногу проходила, и теперь я снова вернулась к тому, что стоило бы назвать вопросом выживания.

Дэя вела себя, как королева, да что там, она и была королевой. И уж вряд ли опустилась бы до такого выпада, как я. Мысленно скрежетнув зубами, я сначала скрестила руки на груди, потом закинула за голову, не зная, куда их вообще деть.

– Не скажу, что я расстроен твоим вкусом, – тихо рассмеялся Хасан, присаживаясь рядом со мной. Он положил пакет себе на колени и закинул руку на спинку дивана, практически касаясь пальцами моего плеча.

«У него приятный смех», – подумалось мне, но я тут же оборвала эту мысль и с трудом подавила желание отползти подальше, чтобы избежать даже случайного прикосновения. Мысли метались, как крысы в клетке. Дэя бы так точно не сделала. А что бы она сделала?! Похоже, пока он все-таки считает, что я – это она. Возможно, решил, что Древняя не в духе или хочет поиграть.

Он был слишком близко, и это мешало думать. Я избегала смотреть ему в глаза, памятуя о возможностях измененных. Мой взгляд блуждал по комнате, рикошетом отскакивая от стен в стереосистему, на потолок, в телевизор.

– Скучала по мне? – вопрос выдернул меня из состояния оцепенения. Надо было отвечать.

– Не то слово, – я покосилась на коробку, лежащую на его коленях, и протянула руку. Что-то мне подсказывало, что я не захочу знать, что в ней, но пришло время заканчивать с балаганом и выпроваживать шута, пока он не догадался, что директор цирка в отлучке.

Измененный перехватил мое запястье и раньше, чем я успела опомниться, пакет оказался на диване, а я – у него на коленях. Ничего себе рокировка!

– Не заметил, – отозвался Хасан, и прежде чем я успела вякнуть, поцеловал меня: властно, будто пытаясь подчинить. Я помнила их с Дэей борьбу за место верхнего, но если тогда он был, как котенок, а она – тигрица, сейчас расстановка сил явно поменялась. От такого напора у меня закружилась голова, в прямом и переносном смысле, сердце совершило невероятный кульбит и заколотилось, как сбившийся с ритма маятник. Я непроизвольно рванулась назад, и чуть не кувыркнулась с его колен, но измененный успел меня подхватить.

– Мне стоило огромного труда отыскать то, что тебе нужно.

– Нашел же, – я начала нервничать и делала ошибку за ошибкой. Мне стоило большого труда сохранять спокойствие и рассуждать на тему «Поведенческие особенности Дэи в экстренных и бытовых ситуациях», сидя у него на коленях. Главное, чтобы не завел разговор на тему того, что он нашел! Я ведь понятия не имею, о чем идет речь.

– Да. И жажду получить приз, – прошептал он, почти касаясь губами уха, и стал целовать шею, зарываясь руками в волосы. А я закрыла глаза и представила Сэта. Так горячо и жарко у меня могло бы выйти с ним.

Хасан явно отличался от тех парней, с которыми Дэя трахалась в последнее время. От него перехватывало дыхание и вело, кожа горела под настойчивыми, откровенными ласками. Я практически утратила ощущение реальность, чувствуя, как бешено колотится сердце, каждое прикосновение заводило невероятно.

«Хорош мечтать, – подсказало сознание, – Сэта тут нет, а ты собираешься заняться межвидовым скрещиванием».

Мысль отрезвила за несколько секунд до того, как упырь впился мне зубами в плечо. Это было больно! Действительно больно!

Я от души влепила ему пощечину и пулей слетела с колен, наткнулась на журнальный столик и чудом удержалась на ногах. Халат сполз, обнажая грудь и плечи. Я поспешно потянула шелк наверх, закуталась в него, по-прежнему чувствуя себя голой.

– Ты что творишь?! – прошипела я, уже не заботясь о том, что Дэя сказала бы или сделала в такой ситуации. Уж не знаю, к чему это в большей степени относилось: к укусу, от которого в плече до сих пор пульсировала боль, или к откровенному лапанью, от которого пульсировало немного в другом месте.

Хасан тоже оказался на ногах и лыбился, как довольный мартовский кот. Похоже, ему было весело: он чувствовал мое состояние.

– В чем дело, Дэя? – поинтересовался измененный, делая быстрый шаг вперед и одним движением притягивая к себе. – Я знаю, что человеческое тело хрупкое и уязвимое. Но в этом есть свои преимущества.